– Я не хочу, чтобы вы плакали! Слышите меня?

Даже лежа на смертном одре, она все еще продолжала командовать ими. «И перед лицом смерти она может быть такой сильной», – подумала Мерси.

Мать была старой и больной, но непобежденной. Она вышла замуж за любимого человека и нарожала ему столько детей, сколько Бог им послал. Некоторых из них она похоронила, а остальные беспрекословно повиновались ей. Ее жизнь, видимо, была нелегкой, но она знала любовь мужа и уважение детей, которые поддерживали ее в годы труда и страданий.

– Поцелуйте в последний раз вашу мать! – велела она более громким голосом.

Ни одного слова протеста, ни одного всхлипывания не проронили эти большие мужчины. С мокрыми от слез, обветренными щеками, они подходили к кровати, опускались на колени и запечатлевали последний поцелуй на челе своей матери. После мужчин к кровати подошла Мерси и поцеловала мать, а потом, крепко взяв за руку Даниэля, вышла вслед за Бакстерами на крыльцо.

* * *

День заканчивался: Мерси показалось, что с утра прошла целая вечность. Она помогла Марте накрыть на стол. Все члены семьи, измученные переживаниями, ели мало. По очереди они сидели у постели матери и молча смотрели, как она металась по подушке, из ее рта вырывалось хриплое дыхание.

Солнце садилось за хребты гор. Его последние лучи скользили по комнате, оставляя светлую дорожку на полу. Мерси вернулась в комнату, чтобы побыть наедине с матерью. Вдруг она увидела, что мать открыла глаза и пристально смотрит на нее. Девушка склонилась над кроватью.

– Мама! Ты чего-нибудь хочешь?

– Возьми меня за руку, Уилл.

Слова были произнесены спокойно и отчетливо, а веки затрепетали и опустились. Через мгновение лицо матери расслабилось, ее тонкая рука дернулась и замерла. Мерси охватил ужас. Она бросилась к двери!

– Марта! Ход! Скорее сюда!

Все бросились в комнату и окружили кровать. Ход опустился на колени перед матерью и взял ее руку. Остальные беспомощно стояли в тишине, с ужасом ожидая конца. Гидеон направился к двери: ему было невыносимо это тяжкое ожидание. Вайт остановил его, взял за руку и потянул к себе. Солнце скрылось за горами, и луч света исчез с пола.

Затем все прекратилось. Замолкли рыдания и вздохи. Высокие грубоватые мужчины и три женщины стояли, не шелохнувшись, окаменев от горя, ожидая, что рука на постели шевельнется или дрогнут веки. Время шло. Постепенно они стали осознавать, что свершившегося не исправить. Рука, которая вытирала их носы и холодила лбы, когда они болели, никогда больше не шевельнется. Смеющиеся голубые глаза закрылись навечно. Горе ее детей было глубоко и неподдельно. Мерси задумалась о смерти. «Вот так и наступает смерть, – думала она. – Ты вздыхаешь и выдыхаешь воздух. Ты теплый, живой и подвижный. Ты ешь, спишь, смеешься, любишь и чувствуешь боль. Но когда твое дыхание останавливается, ты – ничто. А мир продолжает жить. Солнце восходит утром, а луна вечером. Звезды такие же яркие. Идет дождь, растут цветы, и сменяются времена года. Но ты, которая жила, любила мужа и рожала детей, теперь превратилась в ничто».

Рука Даниэля обняла ее плечи, прижимая к себе. Она с благодарностью приникла к его сильному телу. Впервые она так близко столкнулась со смертью и почувствовала весь ее ужас.

* * *

Вся семья тихо и печально принялась готовиться к похоронам, словно все было заранее отрепетировано. Как и ожидалось, всем руководил Ход.

Ленни отправился на винокурню посмотреть, забродила ли брага, которую они поставили несколько дней назад. Гидеона и Берни Ход отправил оповестить соседей. Вайт собрался в Кун Холлоу за священником.