– Да, мама. Буду беречь.

– Дори, ты дарила мне радость и улыбку, как и говорил Вайт. Я дарю тебе деньги, на которые ты купишь себе в магазине платье и туфли. Ты будешь красивой. Мне бы хотелось увидеть тебя...

– Ах... Ма... – Дора прижалась лицом к плечу мужа и зарыдала.

– Кончай свой кошачий концерт, Дорита. – Слова, произнесенные шепотом, прозвучали как приказ. – Я хочу еще кое-что сказать.

– Да, мама, – сказала Дора, вытирая слезы.

– Уилл говорил, что Ленни... самый лучший стрелок из вас. – Она замолчала, переводя дыхание.

– Он хотел, чтобы его ружье досталось тебе, Ленни. Ты будешь заботиться о нем, слышишь?

– Я буду, Ма.

– Берни, ты не такой тупоголовый, как они говорят. Ты умеешь управляться со свиньями. Я уже говорила Ходу, чтобы он позволил тебе вести это хозяйство и помог построить для них свинарник. Уилл говорил, что виски может приготовить любой дурак, но нужно особое чутье, чтобы выращивать свиней. – Она устало закрыла глаза.

Всем собравшимся в комнате показалось, что прошло очень много времени, прежде чем эта хрупкая женщина заговорила вновь. Все глаза устремились на нее. Из глаз Байта покатились слезы. Он прижал к себе свою жену и беззвучно плакал. Лицо Хода так напряглось, как будто оно было высечено из камня, у Ленни – тоже. Берни кусал губы и сжал руки, по его щекам катились слезы. Впервые Гидеон не прихорашивался и не улыбался. Он стоял, низко опустив голову и скрестив на груди руки. Когда мать назвала его имя, он поднял голову.

– Гидеон?

– Я здесь, мама.

– Боюсь, что я испортила тебя, сынок. Ты был таким хорошеньким, как девочка, когда родился. Я хочу, чтобы Вайт и Ход обратили на тебя внимание. Если ты и дальше будешь кружиться возле женщин, то погубишь свою жизнь.

– Я... больше не буду, Ма.

– Не обещай то, что не выполнишь, сынок. Если ты захочешь узнать, что находится по ту сторону гор, езжай. – Из ее груди вырвалось хриплое дыхание. – Но возвращайся. Горы – твой дом. Ты любил, когда отец играл на шарманке. Ты пел и танцевал, как птичка, когда был маленьким. Возьми ее и сохрани для своих детей.

– Я сохраню ее. – По щекам Гидеона лились слезы, но его голос оставался прежним.

Мерси еще крепче сжала руку Даниэля, когда глаза ее матери остановились на ней. Вдруг миссис Бакстер стала задыхаться. Она открыла рот и долго лежала, переводя дыхание, затем произнесла:

– Я настроила свое сердце, что не умру..., пока не увижу тебя. Я послала за тобой Ленни и Берни. – Она замолчала. – Теперь я могу не волноваться. Ты красивая женщина, и ... я горжусь тобой, Эстер.

– Я тоже... люблю тебя, мама.

– Тебе здесь ничего не нужно. У тебя хороший муж, который любит тебя так же, как и мой Уилл любил меня. А это дороже золота. Вези ее назад, в Иллинойс, Дэн. Заботься о ней и подари ей детей. Женщина без детей немного стоит.

– Все будет так, как ты хочешь, Ма.

– Ход! Где Ход?

– Я здесь, Ма.

– Я хочу, чтобы Мерси взяла с собой смертный венец вашего отца, Ход.

– Хорошо, Ма.

– Забери его с собой, Эстер. Это оставил твой отец перед смертью. – Ее глаза закрылись, и голос прервался на последнем чуть слышно произнесенном слове.

Вся семья стояла вокруг кровати, не отрывая глаз от лица матери. Она слегка повернула голову, и ее губы задвигались. Казалось, что миссис Бакстер говорила, но ни одно слово не сорвалось с ее губ. Время тянулось для всех ужасно долго, когда она, наконец, открыла глаза. Ее взгляд устремился на дверь, и она медленно кивнула головой, как будто что-то увидела.