– Я тоже так думаю, – усмехнулся Даниэль.

На крыльце Мерси по очереди обняла и поцеловала своих братьев, не обращая внимания на их смущение. В ее глазах стояли слезы.

– Я рада, что вы приехали за мной. Вы правильно поступили, настояв на своем. Если бы я осталась дома, то никогда не увидела свою мать и не узнала свою семью. Теперь вы знаете, где меня искать, если когда-нибудь захотите навестить нас. Даниэль сказал верно. Мы всегда будем рады вам.

– И ты приезжай к нам, когда захочешь, – сказал Берни, спрыгнув с крыльца и залезая на мула.

– Мы выбрали тебе хорошего мужа, даже если ты и не хотела выходить за него.

– Ленни Бакстер! С чего ты взял, что это вы выбрали его для меня? Я хотела выйти замуж за Даниэля, – прокричала Мерси ему в спину. – Но есть еще кое-что. Между нами до женитьбы ничего не было. Хотите верьте, хотите нет, – ее братья сидели на мулах, наблюдая за ней из-под полей своих остроконечных шляп. – Слышите? Черт возьми, Ленни, ответь мне!

– Твоему мужу нужно как следует проучить тебя, чтобы ты не ругалась, Эстер. Если бы ты была на Мад Крик, Ход задал бы тебе хорошую трепку и промыл рот мылом.

– Но я не на Мад Крик! – братья развернули своих мулов и направились к дороге. – Если бы Ход отстегал меня, я застрелила бы его, или зарезала, или еще что-нибудь в этом духе! – Мерси разошлась не на шутку. – И еще – не ваше дело, когда я ругаюсь. Когда хочу, тогда и ругаюсь.

Братья посмотрели друг на друга. Берни поднял глаза к небу и махнул рукой.

– Она неисправима! Сущий дьявол! Старине Даниэлю лучше сразу прищемить ей хвост, а не то она будет верховодить им.

– Может быть, так он и сделает, когда его раны немного заживут.

– Мерси ругается, как собачонка. Среди женщин Бакстеров таких еще не было.

– Готов поспорить, это не ее вина. Ее такой воспитали, позволяли говорить все, что на ум придет.

– Ну, теперь это не наше дело. Мы нашли ей мужа. Пускай теперь у него голова болит. Поехали домой. Похоже, что ветер надует тучи, и пойдет дождь.

* * *

Солнце уже садилось, и птицы устраивались на ночлег, когда с дороги свернул легкий экипаж и, обогнув дом, остановился у задней двери. Мерси выбежала из дома.

– Папа! Мама!

Фарр Куил, высокий и живой, по-юношески стройный, спрыгнул с коляски. Мерси бросилась к нему. Он поймал ее и сжал в объятиях.

– Папа! Я так рада, что вы дома!

– И я рад, милая.

– Мама! – закричала Мерси, когда Куил помог изящной белокурой женщине спуститься с коляски.

– Такое впечатление, будто мы не виделись несколько лет, а ведь прошло лишь несколько недель, – Мерси бросилась в объятия Либерти, и они крепко прижались друг к другу.

– Как Даниэль? – на усталом лице Либерти застыла тревога за сына.

– Он уже выздоравливает.

– Лихорадки нет? И... заражения?

– Пока нет. Тенеси сказала, что у него все хорошо. Мне столько нужно тебе рассказать, мама.

– Элеонора написала о самом главном – вы с Даниэлем поженились! Дорогая, это самая замечательная новость! Вы были близки с детства. Я чувствовала, что Даниэль много лет ждал, когда ты вырастешь.

– Ты мне никогда об этом не говорила.

– Чтобы все разрушить? Ну нет, Мерси! Я не такая глупая.

– А где Мари Элизабет и Зак?

– Зак две недели назад уехал вместе с Уиллом Бредфордом в Новый Орлеан с дипломатической миссией. Фарр решил, что для Зака это будет хорошим испытанием.