– Может быть, ты и прав, но какое отношение имеет ко всему этому Книбе? Нора слышала, как Терли произнес его имя.

– Что ты обнаружил, когда ездил к нему домой?

– Ничего. Его жена сказала, что он в Спрингфильде. По глазам детей я понял, что они об этом не знают.

Гевин осушил свою чашку.

– В данный момент я понятия не имею, где искать Джорджа. Я чувствую себя, как мальчишка.

Элеонора взглянула на них.

– Кто-то же должен заняться делами на мельнице Гевин. Подождем, пока вернется Фарр или Даниэль сможет говорить.

– Может быть, он знает, где Перри прячет Джорджа.

– Нора, любовь моя, продолжай писать письмо. Я сам решу, что нам делать, – Гевин говорил со своей женой немного раздраженно, но Элеонора не обратила на это внимания и продолжала писать.

– Ты мне и слова не даешь сказать. Как удивится Либерти, когда узнает, что Мерси и Даниэль поженились! Она всегда этого хотела. Не то, чтобы она говорила... напрямик. Но могу сказать...

– Кого, ты говоришь, собираешься послать в Ван-далию с письмом? – Гевин поднял глаза и увидел, как Майк следит за Тенеси, выходящей из комнаты Даниэля.

– Квентина Бургеса, – отсутствующим тоном ответил Майк. Когда Тенеси исчезла, он добавил: – Этого сумасшедшего отпрыска стариков Бургесов. Он будет гнать, как дьявол, за хорошую плату. Я заплачу ему половину сейчас и половину, когда вернется. На таких условиях он выполнит свою работу.

– Готово, – Элеонора посыпала бумагу песком, чтобы высохли чернила. – Я написала Фарру, что здесь был Перри, о Мерси с Даниэлем, их поездке в Кентукки, о Джордже и Терли, о ранах Даниэля и о их женитьбе.

– Но кое о чем ты умолчала, да, девочка? – Гевин засмеялся, увидев, какую мину скорчила Элеонора. Она знала, на что он намекает. Они еще никому, кроме Тенеси, не говорили, что ожидают ребенка. Новость была настолько неожиданной, что они сами едва свыкались с ней.

Элеонора аккуратно сложила письмо, запечатав его воском, и передала Майку.

– Если я уговорю Квентина, то Фарр сегодня к вечеру будет здесь, – Майк положил бумаги в карман и встал из-за стола. – Перед уходом взгляну на больного.

Даниэль и Мерси все еще спали. Тенеси, войдя в комнату, поняла знак Майка – нужно поговорить! – и вышла за ним на крыльцо.

– Какие у него шансы? – спросил Майк.

– Хорошие, если не поднимется температура или не начнется заражение.

– Ты выглядишь усталой.

– Я посплю, когда проснется Мерси. Майк взял ее за руку.

– Ты видела кольцо на пальце Мерси? – Тенеси кивнула без слов. – В один прекрасный день на твоем пальце будет точно такое же, – и пожав ее руку, поспешно ушел, словно боясь ее ответа.

Тенеси стояла на крыльце в свете восходящего солнца и смотрела ему вслед. Что он имел ввиду? Волна радости захлестнула ее.

– Пусть это будет так, – молилась она. Подождав, пока он исчезнет из виду, Тенеси вернулась в дом.

* * *

Такого длинного дня в жизни Мерси еще не было. Даниэль просыпался, чтобы напиться воды, или когда его тревожили, прикладывая теплые травяные припарки к ранам. Берни натаскал в запас камыша, а Мерси нанизала их на спицу, чтобы Даниэль мог пить, не поднимая головы. Элеонора сварила бульон, и Мерси кормила его с ложки. Он пил чай, приготовленный из сухого корня женьшеня. Как только горожане узнали, что Даниэль ранен, потихоньку начали навещать его. Элеонора, любезная как всегда, благодарила за участие, принимала принесенные продукты и отказывалась от их предложений посидеть с больным. Многие из них улыбались, когда покидали дом Куила.