Мысли путались в ее голове. Мерси старалась обдумывать каждую фразу, но не находила нужных слов.

– Прости... – Мерси удивилась, почувствовав, как краска заливает ее лицо и шею. От пережитого унижения ей и сегодня хотелось плакать, но она вспомнила его последние слова, произнесенные прошлой ночью. – Прости... меня.

Даниэль встал.

– Я не хочу, чтобы ты опять извинялась. Сделанного не вернуть. Будем вести себя, как и раньше, до того... когда все произошло. А когда вернемся домой, решим, как быть дальше.

Мерси кивнула, почувствовав облегчение. Он хотел, чтобы все было как и прежде. На данный момент это было главное.

* * *

Они проехали долину и по дороге, окруженной деревьями, поднялись в горы. Трава и кустарник по обеим сторонам дороги пестрели от великого множества мелких птичек, разлетавшихся в разные стороны. С куста на куст порхали малиновки, проносились голубые сойки, воробьи и черные дрозды были заняты своими делами. Белки отчаянно резвились на ветках огромного дуба. А над вершинами деревьев, в знак протеста против вторгшихся на его территорию людей, парил ястреб.

Это был прекрасный весенний день в самом сердце гор Кентукки.

– Не нервничай, – темные глаза Даниэля с сочувствием и пониманием смотрели в яркие глаза Мерси.

– Как ты догадался? – она не отрывала глаз от его лица.

– Очень просто. Твои пальцы дрожат, и ты ни разу глубоко не вздохнула с тех пор, как я посадил тебя на сидение фургона, – он взял ее руку и положил на свое бедро.

– Я рада, что ты уже не сердишься, – уверенно произнесла она.

– Никогда не сердился на тебя. Я злился на них и ненавидел себя за то, что позволил им проделать с нами такую штуку, – он пытался скрыть возмущение.

– Что ты собираешься делать?

– С Ленни и Берни? Пока ничего. Но перед отъездом я заставлю их пожалеть обо всем.

Мерси улыбнулась.

– Мне бы хотелось присутствовать при этом, может быть тоже захочется залепить им несколько пощечин.

– Тогда поторопись, а то будет так же, как и с Гленом Книбе.

– Это я уже усвоила. Теперь постараюсь не опоздать, – Мерси рассмеялась, и хотя в ее смехе еще слышались прежние печальные нотки, теперь это стало проявлением счастья, потому что между ней и ее любимым возникло новое взаимопонимание, даже если он и не подозревал об этом. Теперь, когда улетучились ее страхи, появилась надежда: придет время, и любовь снова вернется.

С гребня горы, в четверти мили впереди открылся дом и несколько дворовых построек в окружении деревьев. Под раскидистым дубом были привязаны два серых мула.

– Наверное, мы приехали, – сказала Мерси. – Я думала, что мы уже проехали Мад Крик, поселение, о котором они все время вспоминали.

– Мад Крик, должно быть, дальше, – Даниэль глубже надвинул шляпу, чтобы солнце не светило в глаза, когда они свернули на восток.

– Это место, где живут Бакстеры. Сотню миль я глядел на этих мулов. Теперь я смогу узнать их повсюду.

Из каменной трубы, возвышающейся над крутой крышей, составленной из неотесанных бревен, вился дымок. Расщелины между бревнами, некогда белые, от времени и непогоды перекрасились в серые тона. Дом высоко возвышался над землей. Он стоял на блоках, имел наклонную крышу и длинное крыльцо. Обе его двери были открыты навстречу утреннему солнцу. В одной из них на пороге стояла женщина.

Вокруг дома ничего не росло, за исключением нескольких кустов. В пыли копались куры – две дюжины или чуть больше.