- Эл, возьми в компанию, хочу покорпеть над записями Дубова. Что-то в них есть, - предложил Игорь. - Может, осенит.

- Идет, согласна, - отозвалась та. - Еще о слугах. Чем они в действительности занимаются?

- Лукаш определенно технически подкован, он работает в мастерских Ванхоффера, это мне неосторожно сообщил мой помощник по бизнесу, - сообщил Игорь. - Франсин занимается физикой аномальных явлений. Шарлота едва ли имеет специализацию, она два года работает в отделении, очень еще молоденькая, ей восемнадцать недавно исполнилось, так что соглядатай из нее никудышный. Мой камердинер и Алика, они оба, очень тщательно выполняют свою работу, но я никогда не слышал, чтобы они говорили о нас или интересовались нашими делами. Эти парни немы. Если есть наблюдение, то они, скорее всего, могут его обслуживать. Но в таких случаях люди себя выдают, достаточно найти повод для провокации. Лукаш, как Ванхоффер, всегда предупредителен, вызывает подозрения.

Эл посмотрела на него, прищурилась и осмотрела всех этим хитрым взглядом.

- Они не знают, что нам не впервой, - не глядя, не нее сказал Дмитрий. - А кто это спровоцировал? Не Ванхоффер же.

- Предлагаю в эту тонкость не вникать. На сей раз, Эл, послушай меня, - сказал Алик. - Пожалуйста. Подлость - палка о двух концах, но нам лучше ни за один из них не браться. Мы проскочим, не вчера родились.

- Тут я соглашусь в том, что вернуться для нас теперь - дело чести. Если верно мое подозрение, что команда поступила из будущего, то она может содержать, кроме прочих, указание оставить нас здесь, - неохотно заметила Эл. - Второй патруль они послали, потому что я знаю о первом, знаю одного из участников, он ко мне проникся доверием. Если Хёйлер прочел опус Рассела обо мне, то уже знает, что я могу склонить людей на свою сторону. Меня другое удивляет, они, имея уже свершившийся вариант событий, предпринимают попытку изменить прошлое. Неужели Хёйлер такое допустил? Я не верю.

- Мы по отношению к тебе знаем, какова бывает честность. Ты - живой пример, как лицемерие руководства ломает судьбы, - вздохнул Дмитрий. - На этот раз я никому не позволю тебе вредить. Мы толком не знаем, что нас ждет, а наши соперники знают. Так что, простите ребята, если кого зашибу.

- В книжке перечеркнуты даты, в которые был изменен ход событий, - сказала Эл.

- Догадка, - возразил Игорь.

- Да, только догадка, - согласилась Эл.

- Нас должны провоцировать, если хотят в чем-то обвинить. Оставить здесь группу из пяти человек - это равносильно предательству, - сказала Ольга. - Нам придется избавиться от любого вмешательства патруля и со стороны Венского отделения службы времени, чтобы предотвратить постороннее влияние. Что же нам, свести к минимуму контакты, выехать из дому, не принимать никакой помощи? Тогда лучше бы мы вообще не объявлялись?

- Тогда не миновать нам свидания с патрулем. Мы правильно объявились, - сказала Эл. - А твои вопросы очень своевременные, Хельга Карлсон. Выехать из дому, говоришь. Это было бы кстати, только нужно иметь невинный предлог. Контакты исключить тоже не трудно, будет немного тормозиться сам процесс, зато не сразу догадаются. У нас в двух кварталах почтовое отделение, так? До Постгартен тоже не далеко. И каждый из нас обретается как минимум в двух частях центра города.

- Я знаю двоих человек, у кого в офисах есть телеграфные аппараты, - сказал Игорь. - Я легко могу посылать телеграммы.

- В нашем отеле тоже был телеграф, - сказал Алик. - Мысль понятна, будем общаться почтой.

- Эл, придется форсировать события и поговорить о свитках с фрау Матильдой. Записи Дубова заканчиваются пятым октября. У нас меньше времени, чем мы думали, если нам еще мешать начнут, того ситуация станет сложной, - сказал Игорь.

- До конца недели мы должны четко определить историю свитков.