Она поднялась, уверенно вытирая остатки слез. В коридоре не было Эл, она вышла на шум их своей комнаты. Эл проводила ее обратно в танцзал, и они с Ванхоффером покинули этот дом.

В крытой двухместной коляске она сидела рядом с Ванхоффером, который сам управлял лошадьми, он не любил ездить с кучером, при всей видимой важности он очень не любил озадачивать людей своими личными заботами, только ей он это позволял.

- Устала? - спросил он. Без посторонних он называл ее "на ты".

- Да, два дня слились в один, - согласилась она.

- Мне показалась, что ты грустишь. Ты очень нервничаешь из-за них. Напрасно. Эл, как говорят, человек не из робкого десятка, и к тому же, видно по замашкам, - неплохой политик. Друзья ее тоже люди с опытом и выдержкой. Не следует тебе так волноваться, ты, в сущности, ничем им не можешь помочь.

- Я только что поняла, что они очень скоро уйдут, а я уже к ним привыкла. С ними жизнь превращается в какой-то водоворот, никогда нельзя угадать, чем завершиться день. Я буду скучать, - сказала она.

- Тебе надоела размеренная и предсказуемая жизнь? Впрочем, ты молода, немногим старше их, могу понять. Они источают азарт, довольно заразительный.

- Мне вчера казалось, что Эл жестко, даже жестоко обошлась с этим мальчиком, Эдвином, он был напуган ее напором. Карл, ее угрозы реальны?

- Вполне. Она имеет такое право и полномочия. А мне его не жаль, он стал участником нечистоплотной затеи, я тебе говорил уже.

- Да. Это так опасно?

- Из того, что мы с Эл смогли предположить, значительная доля риска присутствует. Однако, Эл произвела на меня впечатление опытного командира, она умело доставила группу в Вену без нашей помощи, а значит и вывести сможет. Наша задача - помочь. При трезвой оценке возможностей и правильном планировании с возвращением у них не должно возникнуть сложностей, если только мы не упустили еще что-то в этом ходе событий.

- Карл, я вообразить себе боюсь, что это провокация или подлость. Если бы своими глазами не видела человека из второго патруля, я скорее бы стала подозревать Эл в преднамеренных действиях, в злом умысле.

Диана испугалась своих слов, она первый при шефе охарактеризовала Эл таким образом.

- Умысле? Диана, ты все же наивна, как женщина, которая погружена в житейские волнения. Эту неделю действия Эл были именно преднамеренными, очевидно преднамеренными, на опережение событий. Хорошая работа. Они занимались своими свитками и незаметно вывели в поле зрения всех патрульных. Аккуратно, тонко, очень умно. Когда она мне вчера рассказала, я признался себе, что не заметил их тайных действий. Меня тоже подозревали, но я понимаю их. Не могу сказать, как я повел бы себя, если бы оказался в ситуации, когда не доверяют, когда провоцируют на резкие действия. Скорее всего, я бы учинил открытое разбирательство, не терплю недоверия и подлости. В какой раз убеждаюсь, что в любом времени этого довольно. Люди, увы, быстро не меняются. Не то что, техника, - Ванхоффер устало вздохнул.

- Значит, Карл, ты не считаешь, что Эл вела себя неэтично, затеяв двойную игру?

- Тройную, - поправил ее Ванхоффер. - Тройную. Мы, забыла нас включить. Я заметил перемену в твоем отношении к Эл, ты ведешь себя осторожно, на расстоянии. Она тебе уже не столь симпатична.

- Я ее боюсь, - призналась Диана.

- Почему?

- Мне кажется, что она на все способна.

- Вот в чем дело. Тебя пугает масштаб. Это нормально, для человека обычного. Среднего человека пугают люди, которые обладают масштабным мышлением и опытом. Они выглядят опасными, потому что сложно понять их, уловить мысль. А еще они заставляют вырваться из скорлупы, а обыватель этого не любит.

Диана не считала себя человеком средним. Значит, Карл так считает. Дмитрий назвал ее наивной, это еще можно объяснить, но Карл в глаза назвал ее обывателем.