Кто-то был в комнате, сунул подушку ему под голову. Спал он четыре часа. Он посмотрела на циферблат, потом на Эл, которая сидела на его постели, по-турецки сложив ноги. Она была в той же одежде, в руках планшет от терминала.

- Что ты тут делаешь? - спросил он.

- Охраняю твой сон, - пошутила она. - Что снилось?

- Ерунда. Значит, я никуда не ушел. А снилось, что уходил. Честно, переоделся, вышел на улицу. Только на прогулку я ждал не Олю, а Диану, - он загадочно улыбнулся. - Кажется, я хотел ее найти, но вспомнил, что Ванхоффер рядом. Спасибо, за подушку.

Эл приложила ладонь сбоку губ и словно по секрету шепнула.

- Это не я. Это Диана. Я ее пустила сюда, полюбоваться, как ты спишь.

- Зачем? - нахмурился он.

- Она хотела видеть тебя, а ты спал. Я нашла компромисс.

Дмитрий покряхтел. Эл слезла с постели, налила из графина воды в стакан и подала ему. Он прокашлялся и произнес:

- Какие мои привычки ты не знаешь?

- Твой выбор женщин меня поражает, - сказала она.

- Я стараюсь выбирать разных, - игриво сообщил он. - Не угадаешь, потому что я сам не знаю.

- Я проверила расчеты. Все выглядит довольно стройно, но меня мучает сомнение относительно девятнадцатого. Я ночью погорячилась. Не все даты, которые перечеркнуты, могут попадать на дни отправки.

- Эл, Эл. А чё ты у меня в комнате сидишь? А? Замужняя женщина, у меня - роман. Нас могут неверно понять в этом времени. И от кого ты тут прячешься?

- От Оли.

- Она откопала топор войны, ой, то есть скальпель войны.

- Пусть думает, что мы тут о ней шушукаемся.

- Эл, давай серьезно. Ты зачем-то тут сидела?

- У тебя проблемы со сном. Ты мечешься во сне, как в бреду, и зовешь Диану. Мы с Аликом слышим тебя через стену. С час назад было то же самое. Я пришла, и ты успокоился. Опасались, что ассистенты заметят. Пришлось посидеть с тобой.

- И давно я так?

- Дня четыре, как мы заметили, после той дождливой ночи и горшков Хофманов. Что произошло накануне?

Он смотрел растерянно. Ничего не помнил, известие было странным, непонятным.

- Я сильно шумел?

- Нет. Но не ты один чувствуешь окружающих. К тому же, мы слежки боялись. Ванхоффер о вас все еще не знает.

Он закусил губу, смотрел виновато.

- Может из-за перебросок или из-за дверей?

- Нет.

- Пока ты тут сидишь, я веду себя тихо?

- Да. На тебя я действую, как успокоительное.

- Ты спала в моей комнате?

- Нет. Я сидела с тобой под утро. Ты мечешься не всю ночь, где-то час перед рассветом, перед пробуждением. Когда сны самые яркие. Поэтому я спросила, что ты видел?

- Мне еще лес снился. Джунгли. Дианы в этом сне не было, я ее не нашел. А тебя я видел, помню. Эл, ты можешь объяснить? Чую, можешь.

- Мне повезет больше, чем с Олей, у тебя нет пудры.

- Эл. Ты намекаешь, что мы тут с ума посходили? На почве неконтролируемых чувств? А кто начал? На вас с Аликом без зависти смотреть невозможно! Вернее даже не зависть, а желание пережить нечто подобное. Зараза. Эпидемия. Хорошо, клятвенно обещаю ничем в тебя не кидать, я не Оля, я точно попаду. Ты меня в шок вогнала, я сплю как младенец. Я всегда сплю тихо. Спал, то есть. И какова по-твоему причина?

- Ты влюбился. Это не милый флирт, не мимолетное ухаживание по ходу задания. Это серьезное чувство, ты его пытаешься не выпустить наружу, и оно тебя мучает. То, с чем ты справляешься наяву, обуревает тебя во сне. Это не Оля - клиент доктора Фрейда, а ты, мой любвеобильный друг. - Он собрался возразить, и вскинул руки, собираясь защищаться. - Тихо! Выслушай меня. Мне известно это состояние. Я много лет бредила во сне.

- Ты? А впрочем, чего с тобой только не было! Бредила, говоришь?

- У меня были видения, в которых я не могла отличить воображение от реальности.