- Мне жить десять лет!

- Это мне жить десять лет, а ты решил умереть со мной за компанию. Оговорка. Никто своего будущего не знает. Мы не одни в потоке событий. Вчера мы лично убедились. Мы теперь не знаем, что завтра будет, какие уж там десять лет. И пусть десять. Если прожить их с умом, на всю широту души, можно превратить их в длинный период.

- Я не могу обрекать ее на такую сложную жизнь.

- По-моему это решают двое. Скажи мне, что ты не хочешь рискнуть. Что ты ни разу не представил, как это может быть. Ты не мечтал, о том, что она будет рядом? Тогда брось в меня чем угодно, хоть роялем.

Дмитрий тяжко вздохнул, снова опустил голову на руки.

- Сядь, пожалуйста. Хочу, чтобы ты рядом посидела. Меня так распирает, что если не скажу кому-то - меня разорвет. - Эл села рядом. - Я поцеловал ее вчера, чуть сердце не выпрыгнуло. Когда я понял, что она пытается спасти от нас Эдвина, я понял, что не могу больше себя контролировать. Мне нравиться, как она пытается меня воспитывать, как хмуриться, как подозревает меня и нас, как борется с нашим вольным поведением. Мне кажется, она разгадывает мои уловки, а я знаю, что она сделает. Мы чувствуем друг друга. Я люблю ее за это еще больше. Я за неделю потерял голову. Ты права, это острое чувство. Мне так хочется прикоснуться к ней, что ломит пальцы. Я никогда не испытывал такого. У тебя так же с Аликом?

- Нет, - Эл спрятала глаза. Он очень удивился. - Я тебе завидую. Ты помниться мне рассказывал, что мне интересно за вами наблюдать. Это правда. Я могла остро чувствовать только очень давно, на войне, в бреду или в видении. Теперь, наяву, мои чувства приглушенные, мне приходиться частенько осмыслять то, что я должна чувствовать в тот или иной момент. Мне доставляет удовольствие наблюдать за вами, за тем, как эмоции играют в вас. Вы легко им поддаетесь, а я - нет. У меня не бывает резких всплесков. Тебе ли не знать. Ни гнева, ни страсти.

- Почему? Я хочу услышать от тебя подноготную. Я чувствую или угадываю тебя, но я не знаю, как в тебе это происходит.

- Первая причина - это пытки и тщательный самоконтроль годами. Чувства притупились. - Она указала пальцем себе в висок. - Там сидит контролер, созерцатель, бесстрастный союзник. А другая причина в том, - она усмехнулась и помедлила, - что я слишком давно живу. Мой прежний опыт истощил мою впечатлительность.

Он согласно закивал.

- Моя способность ощущать подлинные чувства других, не дает мне собственной остроты чувств. Это хорошо для дела, для работы, для осуществления некой цели моей жизни, в обыденной обстановке со мной скучно, когда от меня ждут человеческого поведения. Приходиться подыгрывать, притворяться, чтобы человек не счел меня сухой.

- А как же Алик? Ты любишь его. Определенно.

- Я виновата перед Аликом, я никогда не смогу любить его с такой силой, с какой любит меня он. Я имею в виду экстатические состояния, эмоции, страсть. У меня их нет.

- Эл, я не понимаю. Ты стала его женой, его любимой женщиной. Он действительно счастлив рядом с тобой. Ты выглядишь счастливой. Это любовь? Ты изменилась, он изменился. Это любовь? Что тогда я чувствую? Тиамит прав?

- В чем прав Тиамит я не знаю, он мне не рассказал причину своих сомнений.