Он снова поцеловал жену и, не дожидаясь согласия, исчез в дверях.

Баронесса печально опустила плечи и посмотрела на графиню с обидой.

- Не сердитесь. Это же была моя идея приехать сюда. Они проводят Элберета и вернуться. Я думаю, мы без них недурно развлечемся.

Баронесса помолчала и вздохнула.

- Да, барон, мой супруг, тоже не любит этот дом.

- Он просто огромен. Я представляла себе что-то менее внушительное! Я вообразила особняк, где-нибудь на центральной улице Бадена, а тут роскошное поместье! До города нужно ехать. Обожаю такие места. Здесь столько зелени, совсем не чувствуется осень, кое-где. И погода просто великолепная.

- Да в этом году на удивление теплая осень, - задумчиво произнесла баронесса.

- Вас что-то тревожит?

- Я подумала, какое проникновенное чувство меня посещает, когда я вижу вас и графа вместе. За этим я ощутила удивительное единение сердец, такую гармонию. Я бы желала того же любому человеку, но подобное взаимопонимание - редкость. Признаться, я горжусь знакомством с вами, вы иное поколение, с иными взглядами. Вы вовсе не походите на то окружение, в котором мне довелось жить всю жизнь. Временами я мечтаю вернуться в Тунис. Жизнь там тяжелая, почти первобытная, но она более подлинная, чем та, какой я живу теперь.

- Это же вы нашли свитки, а не барон, - сказала загадочно графиня.

- Почему вы так решили? - ничуть не смутилась и не напряглась баронесса.

- Потому что мы видели их в Хофбурге. Эти артефакты перекочевали через весь Восток в Африку, а ваш супруг там не был. Похожие документы находили в горах Персии, но похожие.

- Вы говорите, как знаток.

После исследований документов они теперь знали наверняка, что свитки побывали в африканском климате. С первых дней Эл посетила догадка, что документы нашла Матильда, это было чисто интуитивное знание.

- Мне немногое известно. Как это случилось? Как вы их нашли?

- Случай, ничего примечательного. Мы шли с караваном, произошла стычка с разбойниками и моего африканского слугу и моего проводника-араба убили. Вещи обоих бедняг достались мне. Среди них был сундучок со свитками. Я, признаться, и заглянула в него не сразу. Уже потом в Александрии, на борту парохода, который шел в Европу, я стала разбирать багаж, вещей было много, я хотела раздать всякие мелочи пассажирам третьего класса. Я вспомнила о моем бедном проводнике, когда обнаружила в вещах сундук и тогда же его открыла. О ценности свитков я узнала там же, на корабле. С нами на одной палубе плыл египтолог, мы познакомились за обедом, он объяснил мне, что эти документы древнее Корана, что письмо не похоже на арабское, а когда я предложила ему исследовать документы, он отказался. Выяснилось, что мой проводник был то ли колдуном, то ли членом какой-то религиозной общины. Его вещи потому и остались целы, что люди в караване понимали, кто он такой. У меня что-то все время воровали по дороге, а вот из того скромного скарба не пропало ничего. Я признаться путешествовала с тем арабом больше года и ничего такого не замечала, он казался мне обычным туземцем. Его достоинством было то, что он знал немного французский, и мы могли друг друга понимать, но платила я ему дорого. Он не стыдился торговаться всякий раз, когда нам грозила опасность. В итоге, все вернулось ко мне, его деньги я раздала беднякам на пароходе. А вот от его вещей я избавиться не могла, еще в караване никто не желала их брать. В Каире я предложила их лавочнику, он шарахнулся от меня как от чумной.

- На вещах были знаки? - спросила Эл и нарисовала на столе пальцем несколько символов.

Баронесса посмотрела на нее с изумлением и закивала.

- Вам известно больше, чем мне. О боже, все кто интересовался этими письменами, переживали эйфорию.