В расселину между горами заглянуло золотистое вечернее солнце, осветившее идиллическую картину мирной долины. Узенькие террасы, занятые садами и полями, окружали небольшие домики. Через некоторое время долина резко сузилась и тут же лучи солнца растаяли в воздухе... Дорога была пустынна. Рев машин и танков не мог разрушить воцарившей-

     91

$

     Напялил их на глаза. Мир обрел очертания: снизу светлело пятно озера, которое тянулось слева, под небольшим обрывом, и исчезало за поворотом ущелья. Справа поднимались крутые склоны гор. Подножья просматривались хорошо, а дальше мощности очков не хватало. Угадывались редкие кривые деревья, группы кустов, неровные ступени террасы. Где-то там, поверху, шла заброшенная и полуразобранная железная дорога. Именно оттуда, с этого широкого уступа, летели вниз смертельные подарки. Они с шуршанием падали с черного неба и впивались в танк. Головная машина, осыпанная градом мин (то, что по ним вели огонь минометы, Оскар сразу сообразил), застыла и загорелась. Горел двигатель, расположенный в корме, из щелей радиатора вырывалось пламя. Все, что было надстроено над башней и бортами, либо оторвалось, либо превратилось в груду искореженного мусора. Дорога делала поворот как раз перед машиной, в которой ехал Оскар, и он хорошо видел обреченный танк, нелепую и жалкую тушу на фоне пламени. Огонь добрался до бака, и все кончилось. Взрыв разметал космы ярко-белого цвета во все стороны, а башня оторвалась и улетела под обрыв. Второй танк, покрытый горящими обломками, дал задний ход. Вокруг него выросли частые взрывы мин, а сверху протянулся мерцающий хвост. Загрохотала целая серия разрывов - ракета имела разделяющуюся боевую часть, от которой не спасает активная броня. "Кирасир" лязгнул порванной гусеницей и резко развернулся. Корма со скрежетом врезалась в камни у обочины и застряла там. Танк намертво загородил дорогу.

     - Высший класс! - восхитился шепотом Оскар, имея в виду тех, кто сидел во тьме наверху. Хотя, конечно, они не планировали так тонко. Только Энквисту казалось, что на этом их везение кончилось. Раздалось тонкое, действующее на нервы, гудение. Это комплексы на крышах БТРов шевелили своими стволами. А потом... Выстрелы пушек невозможно было различить - они слились в один, подобный реву взлетающего реактивного самолета, звук. Оскар выглянул из-за грузовика. Наверху словно запалили множество бенгальских огней, которые гуляли по камням, расщепляли стволы деревьев, разрывали на части кусты. Операторы жали на гашетки сами, ведя беспорядочный, но очень неприятный для засевших в засаде врагов огонь. Под прикрытием огненного шквала солдаты из грузовика Оскара и других с топотом разбежались по сторонам и залегли. Вокруг изредка свистели пули. Оскар глянул вверх, но ничего нового не увидел. Из-за рева пушек ничего не было слышно, разве что только хлопанье взрывов. На землю из грузовика спрыгнул последний солдат, тело которого неестественно дернулось и отлетело в сторону, заваливаясь прямо на Энквиста. Ранец больно ударил по плечу, а солдат коротко булькнул горлом. Глаза Оскара вылезли на лоб от того зрелища, которое ему представилось: в толстом слое кевлара на груди поверженного австрийца зияла огромная кровавая рана. Что за пушки у тех парней, на террасах? Теперь только Оскар испугался за исход боя, а потом и за свою жизнь. Быстро настолько, насколько позволяло тяжелое тело умирающего, он отволок его за грузовик.

     - Черт возьми, дело становится слишком опасным! - прошептал Энквист, путаясь в застежках аптечки, висевшей на ремне солдата.