— Может быть, начнем поиски ребенка? — спросил Ногаре, задумчиво потирая подбородок. — Наверняка кто-нибудь из окружения Климента знает, где его прячут.

Филипп отрицательно покачал головой:

— Нет. Хватит об этом. Без поддержки папы уничтожить Темпл мы не сможем. — Он пристально вгляделся в даль. — И все мои планы расширения королевства так и останутся планами. Без денег ничего сделать нельзя. — Он повернулся к Ногаре. — А если снова повысить налоги?

— Рискованно. Народ неспокоен. Только что подавлены бунты. — Ногаре тяжело вздохнул. — А вот Темпл…

— Темпл для нас потерян, — прервал его Филипп, разворачиваясь и направляясь обратно к дверце в стене.

— Но еще можно что-то сделать, сир. Я уверен. — Ногаре быстро двинулся за королем. — Нам нужно только подумать.

— Я уже достаточно думал. Моя голова вот-вот взорвется от переполняющих ее мыслей. Оставьте меня.

Ногаре хотел что-то сказать, но остерегся. Дальше король зашагал по парку один. Сейчас давить на Филиппа было опасно. Нужно подождать, пока осядет пыль. Все случилось так неожиданно. Казалось, Бертран де Гот полностью созрел — бери и ощипывай. Но опять подвела нелепая случайность. Удрученно размышляя над случившимся, Ногаре направился во дворец. Нерасторопность королевских гвардейцев, неожиданное изменение поведения папы. Ограбить Темпл и укрепить королевство — какая замечательная идея! Но Филипп прав: без поддержки понтифика в жизнь ее не воплотить.

Идя по галерее к своим покоям, первый министр так погрузился в раздумья, что не заметил Уилла, пока они не поравнялись. Он резко остановился и сузил глаза.

— Кемпбелл?

— Приветствую вас, министр Ногаре. — Уилл поклонился.

— Вы вернулись раньше, чем я ожидал. Ведь путь в Шотландию неблизкий.

— Мне не пришлось ехать далеко. Я встретился с одним из командиров армии Уоллеса в Англии.

Ногаре кивнул на лист пергамента в руке Уилла.

— Послание?

— От сестры. — Уилл протянул пергамент, чтобы Ногаре мог увидеть написанное там. — Вот наконец дождался. — Он улыбнулся. — Пишет, ее малолетний внук уже начал говорить. Но я сомневаюсь, что это вас заинтересует, министр. Как прошла церемония в Лионе?

— Были небольшие волнения, — ответил Ногаре, вглядываясь в лицо Уилла и непонятно почему чувствуя подозрение. — Под обвалившейся стеной погибли двенадцать человек, но папа не пострадал.

— Я полагаю, король теперь начнет претворять свой план в жизнь?

— Тут возникли непредвиденные осложнения, — ответил Ногаре, помолчав. — Но сейчас не время и не место это обсуждать. Думаю, король призовет вас когда пожелает. Я уверен, его величеству интересны новости из Англии.

— Буду рад служить.

Ногаре посмотрел вслед Уиллу и двинулся дальше, чувствуя неприятное жужжание в голове.

Филипп оцепенело двигался по королевским апартаментам. Где-то в комнатах поблизости слышался смех девочки, его дочери. Он поморщился и двинулся дальше, теперь быстрее. Ему не терпелось остаться в одиночестве в своей опочивальне. В сумрачных коридорах царил холод, но его согревала кипящая внутри ярость. Он до сих пор не мог прийти в себя от перенесенного унижения. Остановившись у двери, Филипп прижал ладонь ко рту, вспомнив, как он, совершенно сбитый с толку, опустился на колени перед папой и очнулся лишь по пути в Париж, когда его сразу охватил невообразимый стыд.