– Но ты, защищая тихоню-подругу, «полезла в бутылку». Помню, ей норму повысили, а зарплату срезали. Ты, конечно, на дыбы. Не зря говорят: характер есть судьба, – подсказала Лена.

– Много во что втюхивалась. Но не жалею. С легким сердцем вступала на борьбу за праведное дело.

– Потому-то вся твоя жизнь представляет головокружительную череду взлетов и падений. Неудобной ты была для начальников.

– Мы с тобой всегда становились на сторону слабых. Только я открыто, а ты осторожно, но действенно.

«Опять о работе хочет поговорить? Чтобы легче было уходить из жизни с сознанием до конца выполненного долга?» – подумала Лена.

– Возьму на себя смелость предположить, что командировки тебе скоро надоели. Не было ощущения парения? Освежи память тех лет. Ты всегда к большему рвалась, искала, где интересней приложить свои способности. Мне ли не знать твоего трудолюбия и напористости. Только благодаря тебе нам удавалось довести до конца и закрыть многие кабальные договора, когда мы вместе с тобой работали в первые годы перестройки. Вкалывала на совесть.

– Но с трудом до зарплаты дотягивала. Времечко было «не в советскую армию».

– А я не умела себя предлагать, крепко держалась за постоянное место работы.

– Но это было поле битвы, на котором ты всегда выигрывала. Ты в него органично вписалась. Чем обусловлено твое недовольство собой, своими успехами?

– Патологической неуверенностью, которую я в себе так и не вытравила. Ощущение отверженности сохранилось во мне навсегда, на всю жизнь.

– Тебе мало достигнутого? И ведь не подумаешь. До перестройки ты всегда была нарасхват. Да и сейчас не в пролете, хоть и дается это с трудом. Но кому сейчас сладко?

– С точки зрения обывателя я успешный человек, но я-то знаю, что сделала слишком мало из того, что хотела бы сделать. А теперь возможности здоровья несоразмерны с желаниями.

– Ты о писательстве? Зато много наработала из того, что требовалось институту, заводу, стране, в конце концов.

– Книги тоже не только для души.

– Может, еще успеешь наверстать?

Инна перевернулась на живот, положила подбородок на сцепленные пальцы и задумалась.

– Мне в университете иногда не хватало достойного, понимающего студенческого окружения. Прекрасные педагоги были, такие как Курош – тот самый автор знаменитого вузовского учебника по алгебре; по нему до сих пор студенты учатся, – еще Шимко, Шидловский, Гусаров и иже с ними. Они все вошли в мое сердце. Они привели меня к самой себе, но дальше я должна была идти сама, нащупывая свой собственный путь, свою судьбу, чтобы отдаваться ей безраздельно и непоколебимо. Путь мне прокладывали лучшие ученые и преподаватели страны! Я до сих пор испытываю к ним невероятное почтение и благодарность.