— Вы возьмете с собой леди Карлу? — спросил Старки.

Борса этот вопрос застал врасплох, он бы стушевался, но Тангейзер отвечал так, словно не было вопроса естественнее.

— Не сегодня, хотя она предпочла бы находиться рядом с отцом в эти трудные времена. Но без passe porte — для нее и ее сопровождающих — мне не позволят вывести ее за стену. Могу ли я воспринимать ваши слова как предложение обеспечить нас соответствующей бумагой?

Сопровождающие, подумал Борс. Боже мой. Именно так. С паспортом, позволяющим пройти через Калькаракские ворота, и с лодкой они запросто сбегут.

— Значит, леди Карла не нашла еще своего ребенка, — произнес Старки.

Матиас смутился: он полагал, что высшее командование понятия не имеет об этом деле. Но он и глазом не моргнул.

— Вы знаете мальчика или место, где он может быть?

Как ни странно, теперь заморгал Старки. Он покачал головой.

— За много лет до избрания нынешнего великого магистра моральный облик ордена начал снижаться. Люди всего лишь люди. Юные рыцари вступают в орден, преисполненные гордости и мечтаний о рыцарских подвигах, а оказываются на краю света, где вынуждены поститься и вести уединенную жизнь. Священные обеты произносились, но не всегда сдерживались. Имели место азартные игры, связи с женщинами, пьянство, даже дуэли. Только строжайшая дисциплина может удержать молодых людей от поступков, свойственных молодым людям. Ла Валлетт насадил эту дисциплину. Как он говорит: «Наши обеты нечеловечески суровы. Они суть молот и наковальня, на которых выковывается наша сила».

— Вы уклонились от ответа на мой вопрос, — заметил Матиас. — Вы знаете мальчика?

— Я понятия не имею, где может находиться сын леди Карлы, а также от кого она его прижила. — Старки чувствовал себя не в своей тарелке. — Был ли это член ордена?

— Мальчик графини родился в канун Дня всех святых, — сказал Матиас.

Он не стал раскрывать тайны его происхождения. Хотя бы потому, что отец мальчика — инквизитор Людовико. Дело и без того скандальное.

— Я бы не надеялся особенно, что мальчику об этом известно, — заметил Старки. — Мальтийцы — народ примитивный, замкнутый и очень набожный. Что вы сделаете, когда найдете его?

— Верну его матери.

— Она может неприятно удивиться. Жизнь свинопаса способна полностью уничтожить все признаки благородного рождения.

— У графини доброе сердце.

— А что потом? Мы сможем и дальше рассчитывать на ваше присутствие?

— Я же доказал свою верность Религии.

— Уклончивый ответ, — сказал Старки.

— На вопрос, который многие сочли бы смертельным оскорблением, — заметил Матиас.

Старки выкрутился с отменным изяществом:

— Ни один человек не занимает в глазах великого магистра столь высокого положения.

— Значит, вам предоставляется возможность помочь мне подняться еще выше, а заодно отправить в Мдину.

Матиас указал за плечо Старки. Старки развернулся. Они все смотрели на мыс Виселиц: этот клочок земли вместе с фортом Святого Эльма образовывал горловину, через которую суда попадали из открытого моря в Большую гавань. Как и предсказывал Матиас, Драгут Раис прибыл со своим флотом тридцатого мая. Он установил осадные орудия на мысу Виселиц и теперь обстреливал крепость Святого Эльма с востока. Пока они смотрели, его батареи дали залп по дымящейся крепости.

— Турки выпускают в форт триста ядер в час, — сказал Тангейзер.