А ведь полтретьего ночи было. Пять минут назад.

Что за хрень тут происходит? Подошёл к воротам, отодвинул засов, толкнул створку.

И шагнул не на свой участок.

Гараж стоял на пригорке. Невысоком, голом, заросшем жёсткой травой мне по колено. Внизу, шагах в трёхстах, лежала деревня. Домов двадцать, каменных, под бурыми крышами. Даже отсюда видно, что брошенных.

А дома моего не было.

Ни дома, ни забора, ни навеса с машиной, ни колодца. Голый холм, чужая трава да мой гараж посреди всего этого добра.

Я обошёл его кругом.

Мой. Всё как есть: кладка, которую сам клал, ворота, которые сам варил, свежая вмятина на створке от воровского плеча. Только стоял он теперь неведомо где.

Булыч выбрался следом, потоптался на пороге, посмотрел на меня снизу вверх. Мол, хозяин, куда это нас?

— Знал бы я сам, — ответил ему.

Сон? Что-то уж слишком реалистично для сна. Даже запахи были. Пахло сухой травой, пылью, нагретым на солнце железом ворот. И трава кусала щиколотки честно, без дураков.

Головой тронулся? Так голова ясная, руки не пляшут. Да и не сходят с ума за пять секунд, обычно на это уходит всё-таки побольше времени.

Оставалось то, во что и верить-то стыдно. Про этакое мне племянник книжки таскал, про мужиков, которых из-под грузовика уносит в тридесятые царства, к драконам да принцессам. Интересные книжки, кстати. Я с удовольствием почитывал.

Ну вот. Дочитался, получается.

Достал телефон. Nokia, кнопочная, я её на рыбалку беру, чтоб под руку не трезвонила. Экран горит, время идёт: 02:54, тринадцатое октября.

Сети нет.

Не «сеть недоступна», не палочка на честном слове. Значка нет вовсе, словно в этом мире про вышки и слыхом не слыхивали. Пусто там, где ему положено быть.

Часы уверяли, что на дворе глухая ночь. Солнце над головой уверяло в обратном и висело уже за полдень, кренилось к закату.

По-нашему прикинуть, часа четыре до темноты осталось. По-здешнему судить я ещё не наловчился.

Так что в одном телефон не соврал: времени было в обрез.

Сидеть на холме и ждать, пока само рассосётся, — занятие для дураков. Внизу деревня. В деревне, глядишь, люди. Или хоть зацепка, куда меня занесло.

Только сперва вооружиться надо. А то мало ли какие тут люди.

Вернулся в гараж. Топор со стены взял и сунул за пояс. Прихватил фонарь побольше: день днём, а вдруг задержусь. В холщовую сумку кинул аптечку и моток верёвки. Нож и без того в кармане.

Сунул туда же початую пачку галет. Булычу на перекус.

Больше грузиться не стал. Весь гараж на горбу не утащишь, да и незачем.

Ворота запер на всякий случай. Если я никого не вижу, это ещё не значит, что никого тут нет. Хотя Булыч бы со мной не согласился. Он частенько считает, что если голову за занавеску сунул, то спрятался.

Тронулись.

Тропа сбегала с пригорка к деревне. Хоженая, натоптанная, а всё же неправильная. Я не сразу смекнул чем.

Потом дошло. Колеи. Две колеи от тележных колёс, узкие, глубокие, а между ними копыта. Лошадиные, поди. И ни единого следа шины. Ни тракторной, ни велосипедной, никакой.

Небо тоже было не наше. Голубое, да с прозеленью по краю, самую малость, но заметно и на северное сияние не похоже. Я на него поморгал. Небо не передумало.

Трава по обочинам росла вперемешку: тут вроде подорожник, а рядом кустится что-то незнакомое, с голубыми звёздочками цветов. Булыч сунулся понюхать, фыркнул и стал обходить стороной. Что пёс чует носом, того человеку и глазом не разглядеть.

Шёл и ловил себя на том, что считаю дома, прикидываю машинально, сколько тут прежде жило народу, куда всё делось и отчего запустело, и сам себя одёргиваю, потому что для меня это сейчас точно не главное.

Но привычка есть привычка: попал на новое место, сразу гляди, где вода, где стены потолще, откуда ждать беды.