Вскочив с ковра, она подтянула рукава свитера и встала перед Романом в позе разъяренной гориллы.

— Сейчас ты заплатишь за все, — зашипела она и бросилась на Романа.

Кресло с грохотом опрокинулось, и Роман, вывалившись из него, оказался лежащим на спине. Лиза уселась на нем верхом и торжествующе провозгласила:

— Бей мужиков!

Но бить почему-то не стала, а вместо этого нежно поцеловала Романа в губы.

Потом положила голову ему на грудь и прошептала:

— Дурак… Любимый дурак.

— Ага… — Роман почувствовал, что его губы помимо воли растягиваются в совершенно дурацкой улыбке, которая как нельзя кстати подтверждала слова Лизы.

— А что ты делала до того, как… Ну, в общем, до банка?

— То же, что и все, — грустно ответила Лиза, — я была обычной красавицей, которая работала продавцом-консультанатом в компьютерной фирме. Вся моя жизнь до известных событий не представляла собой ничего интересного. Институт, потом работа. А как начала работать, то жизнь стала просто невыносимой. Работа — магазин — дом, причем — одинокий дом, заметь. Я ведь не шлялась по мужикам, как некоторые.

Она презрительно сморщилась, как видно, представив себе этих самых «некоторых».

— И наконец, — Лиза гордо подняла бровь, — я поняла, что так дальше жить невозможно. И придумала план. Знаешь, как мне было страшно там, в банке?

— Представляю, — кивнул Роман.

— Ничего ты не представляешь, — отмахнулась Лиза, — я там чуть в обморок не упала.

И она замолчала, вспоминая тот страшный и счастливый день.

— А что ты будешь делать с деньгами? — зачем-то спросил Роман.

— Та-ак… — многозначительно протянула Лиза, — узнаю мужскую манеру тянуть руки к кошельку… Ну, если не жены, то любовницы.

— Не больно-то и надо, — обидчиво ответил Роман, — у меня своих хоть жопой ешь.

— Фу! — Лиза оторвала голову от его груди и неодобрительно покачала головой. — Не зря люди говорят, что все музыканты грубияны и хамы.

— Ага, — повторил Роман, — и еще они с лошадьми спят.

— Что? — Лиза вскочила. — Ты что имеешь в виду? Это я, значит, лошадь?

— Нет, — Роман, продолжая лежать на спине, замахал руками, — это просто так говорится.

Лиза поставила ногу ему на грудь и сказала:

— Скажи: тетенька, прости засранца.

— Тетенька, прости засранца! — торопливо выпалил Роман.

— То-то!

Лиза поправила волосы и уселась на диван.

— Можешь встать, — милостиво объявила она, — и подать мне пиво.

— Сию минуту, сударыня, — Роман поднялся на ноги и взялся за ручку двери.

Но открывать ее не стал, а вместо этого язвительно произнес:

— Между прочим, было весьма неосмотрительно оставлять весь маскарад там, в гаражах. А если бы кто-нибудь нашел? А если бы все эти фальшивые толовые шашки и прочие провода нашел именно тот, кому это было положено по службе?

— Чушь, — Лиза пренебрежительно махнула рукой. — Во-первых, это никоим образом не указывает на меня. А во-вторых опять же — я-то тут при чем?

Ну посуди сам — находит какой-то сыщик эти причиндалы. Ура! И что дальше? Ну?

Роман прикинул и согласился:

— Пожалуй, так оно и есть. Но все равно лучше было уничтожить улики.