— Кто, кто, — нехотя сказал Тягач, — чего прошлое ворошить. Сам знаешь, Гриб его туда спровадил, его рука.

— Ну а кто этот Гриб, Яков Борисович?

— Сам, что ли, не знаешь? — вяло огрызнулся Тягач. — Телохранитель, блин, Степин, мать его…

Арбуз плюнул и перевел взгляд на Башку.

— Ты, Яков Борисович, позвал меня и я приехал. Всегда рад видеть и тебя, Кабан, и тебя, Миша. Беспокойство ваше я понимаю. Раздрай в воровском мире — последнее дело. И гасить его надо в зародыше, чтобы не допускать распространения гнили по сообществу и умаления авторитета уважаемых людей. Именно в зародыше. Да только не с того конца вы начали. Смотрите, как надо было начинать!

Грохнул выстрел, по полу со звоном покатилась отработанная гильза.

Башка отлетел к стене спиной вперед и ударился об нее своим крупным телом. Стена из тонкого листового железа спружинила и с жестяным громыханием отбросила его обратно. Башка, шатаясь, сделал шаг вперед — и оцепенел, вытаращив глаза. Потом его колени подломились, он сложился пополам и уткнулся лицом в цементный пол.

Вокруг головы немедленно расплылась поблескивающая в электрическом свете черная кровавая лужа.

Тягач, Кабан и Миша-шестипалый обменялись быстрыми взглядами и застыли в прежних позах.

Арбуз опустил пистолет.

— Вот так, — сказал он спокойно, — в зародыше.

Спрятав пистолет во внутренний карман куртки, Арбуз достал сигареты, чиркнул серебряной «Зиппо» и закурил, глубоко затянувшись.

— Ну все. Тема нашей сегодняшней встречи, кажется, исчерпана. Будьте здоровы, коллеги, я пошел.

Арбуз повернулся на каблуках и вышел из ангара, громко хлопнув дверью. От хлопка лампочка под потолком закачалась, по стенам побежали причудливые тени.

Кабан развел руками:

— Ну, Арбуз, ну, крутой!

— Крутой-то он крутой… — задумчиво протянул Тягач.

Миша-шестипалый покосился на труп Башки и дернул щекой.

Глава 10

БЕНЗИНОВЫЙ АД

Роман медленно ехал на своем «Вольво» по Большому проспекту Петроградской стороны и поглядывал по сторонам. Спешить и впрямь было некуда — прекрасная солнечная погода не располагала к излишней активности, да и из запланированных на сегодня дел оставалось только одно — заехать минут на десять во дворец спорта «Юбилейный».

Романа давно уже приглашали выступить там с сольным концертом, однако он отказывался — смущала поганая акустика «Юбилейного», не зря прозванного в музыкальных кругах сараем. Однако как раз сегодня утром тамошний звуковик по прозвищу Лоцман позвонил Роману и заверил его, что приобретенный на днях комплект трехполосных акустических систем английской фирмы «Саундлайт» снял проблему. Лоцман врать не станет, но следовало убедиться во всем лично.

Запиликал примагниченный к приборной доске телефон.

Это была Лиза.

Торопливо поздоровавшись, она начала рассказывать о происходивших в Волгограде событиях. Слушая ее, Роман мрачнел с каждой минутой. Дело оказалось более серьезным, чем он предполагал. Тяжелая злость на уверенных в своей безнаказанности недоумков, посмевших позорить его имя, туманила мозг.

Вдруг Лиза оборвала разговор на полуслове, и из мобильника донесся ее крик. Все планы вихрем вылетели из головы Романа вместе с остатками благодушного настроения, и он резко вдавил в пол педаль тормоза.

Водитель громыхавшего сзади старенького «Форда» еле успел вывернуть руль, с трудом избежал столкновения и истошно загудел клаксоном.