— Цыц, Зяма! — прикрикнул на него Тягач. — Не до твоих мемуаров сейчас.

Опрокинув рюмку, он долго жевал гриб, собираясь с мыслями.

— Арбуз во всех этих делах заноза! — прервал его раздумья Кабан. — Надо что-то решать. Правильно я говорю, Миша?

Миша-шестипалый кивнул и посмотрел на Тягача.

— По старшинству тебе говорить, Борисыч.

— Ладушки, — сказал Тягач, нахмурившись, — будем решать. Мое стариковское мнение такое. Арбуз, спору нет, вор уважаемый и авторитетный. Однако всю общину из-за него под удар подставлять негоже. И выход здесь, по моему стариковскому разумению, один-единственный и другого нет. Надо повернуть толковище на разборку не с питерской общиной, а с Арбузом лично, тогда все и срастется, и мы будем при козырях.

— Верно! — подхватил Кабан. — А для этого нужно сделать так, чтобы Арбуз не сам на сходку пришел, а чтоб мы его туда привели. Тогда можно обставиться, что для этого мы, мол, братву и встречаем, чтобы с полной уважухой ко всем непонятки разрешить. Так, Миша?

После небольшой паузы Миша-шестипалый дернул щекой и опять кивнул.

Все замолчали, настороженно глядя друг на друга. Один Гробман демонстративно закрыл глаза и тихонько бормотал что-то себе под нос.

Тишину нарушил Тягач.

— Решили так решили, — буркнул он, — здесь барышень нет, посрать да родить нельзя погодить. Берем Арбуза и точка. Со всем уважением к его заслугам, чтобы все было по понятиям, но берем. Держим до сходки и представляем на толковище, пусть братва судит-рядит. Все согласны? Говори, Кабан!

— Да.

— Ты, Миша?

— Да.

— Ну вот и все, суши портянки. Зяма, наливай!

Слежку Арбуз обнаружил сразу.

Подъехав поутру к своему офису на углу Литейного и Некрасова и выйдя из машины, он краем глаза срисовал неприметную вишневую «девятку» с тонированными стеклами, мирно припаркованную на противоположной стороне Литейного метрах в пятнадцати впереди. Стекло со стороны водителя было приспущено на пару сантиметров, из образовавшейся щели прихотливой змейкой вился сизый сигаретный дымок.

— Ну-ну, — вздохнул Арбуз, неторопливо прикурил и направился к входной двери из бронированного стекла.

Уже взявшись за грибообразную дверную ручку, он помедлил секунду и, не оборачиваясь, внимательно посмотрел на отражение «девятки» в полированной стеклянной поверхности. Отметил, что водительское окно уже закрыто, а обрубленная змейка табачного дыма медленно тает в воздухе на манер улыбки чеширского кота из сказки Льюиса Кэролла «Алиса в стране чудес».

Арбуз хмыкнул, рывком открыл дверь и прошел внутрь. В вестибюле его почтительно приветствовал плечистый наголо стриженный коренастый охранник в черном костюме, пиджак которого откровенно оттопыривался в районе левой подмышки.

Поманив его пальцем, Арбуз кивнул на «девятку» и коротко спросил:

— Давно?

— Да уж минут двадцать, как маячат, Михаил Александрович. Я их на мониторе засек. Проверить?

— Не надо. Тюря здесь?

— Здесь. Как раз насчет финской древесины приехали, разбирается.

— Хорошо.

К себе на второй этаж Арбуз подниматься не стал. Вместо этого он отошел в глубь вестибюля, достал мобильник, пощелкал кнопками.

— Тюря? Спустись-ка вниз, дело есть.

В ожидании Тюри Арбуз задумчиво покусывал короткую толстую антенну мобильника. Торчать целый день в офисе он сегодня не собирался, планировал заехать минут на десять, посмотреть, как идут дела, а потом навестить Романа с Лизой, оставив на хозяйстве верного Тюрю.