Мы с Шелли одновременно закатываем глаза – общий забавный момент, который заставляет меня на мгновение замереть. Для нас это что-то совершенно новое в общении матери и сына. Я имею в виду, ужинать на набережной, обмениваясь заговорщическими взглядами по поводу встревоженных посетителей, сидящих рядом с нами. Смеяться вместе. Что-то нереальное.

И все же мне это даже отчасти нравится.

– В общем, – продолжает Шелли, поднимая свой бокал, после чего делает быстрый глоток. – Не уверена, упоминала ли об этом раньше, но у Райи есть вторая работа. По выходным работает в парикмахерской. А вчера она сказала мне, что ее салон открывает еще одно помещение и у нее будет куча стульев, которые можно взять напрокат.

– Стульев?

– Ага, так все заведено в этой индустрии. Стилисты арендуют стулья у салонов. – Она делает вдох. – Думаю, я решила заняться этим.

Я морщу лоб.

– Что? Станешь парикмахером?

Шелли серьезно кивает.

– Ладно. А разве для этого тебе не нужно какое-то образование? Или хотя бы сертификат?

Ее щеки краснеют еще больше. Если я все правильно понял, она смущена.

– Я, эм, поступила в школу красоты. Плата за первый семестр должна быть внесена в конце недели, и я начинаю со следующего понедельника.

– О. – Я медленно киваю, ожидая продолжения.

Я жду: «Но у меня немного не хватает средств, малыш, так что не мог бы ты…»

Или: «Мне придется бросить работу горничной, чтобы сосредоточить все свое внимание на учебе, а это значит, что мне понадобится место, где можно переночевать…»

Я смотрю на нее и жду… но ничего из этого не следует.

– Что? – Лицо Шелли становится встревоженным. – В чем дело, милый? Ты считаешь, это плохая идея?

– Нет. Вовсе нет. – Я прочищаю горло и пытаюсь изобразить ободряющую улыбку. – Звучит заманчиво. Это просто…

Она бросает на меня понимающий взгляд.

– Ты думал, я собираюсь выманить у тебя деньги.

– Ну… да.

В ее глазах мелькает сожаление.

– Ну, у тебя есть полное право думать обо мне самое худшее. Но позволь сказать: когда ты не тратишь всю зарплату на выпивку? Экономия безумная.

Я криво усмехаюсь.

– Пожалуй.

– У меня накоплено достаточно на первый семестр, – уверяет она меня. – И занятия проходят вечером, так что мне не нужно бросать свое место в отеле. Все будет хорошо, малыш. Я обещаю. – Она берет свое меню. – Что бы заказать? Мне хочется мидий. Кстати, я угощаю.

К счастью, ее голова уткнулась в меню, так что я успеваю стереть потрясение со своего лица прежде, чем она это увидит. Забудьте о нереальности происходящего – это просто чудо. Кто эта женщина и что она сделала с моей матерью?

Я продолжаю бороться со своим изумлением, пока мы заказываем блюда и наслаждаемся действительно вкусным ужином. Я не настолько наивен, чтобы сразу примкнуть к лагерю «Она изменилась», но я готов подойти к нему ближе на пару футов. Беседа протекает легко. Нет ни напряжения, ни неловкого молчания. Единственный раз, когда мы приближаемся к чему-то подобному, это когда она упоминает Купера, но я отмахиваюсь от этой темы со словами: «Давай не будем об этом», и мы двигаемся дальше.

– Ты не сказал мне, что Женевьева вернулась домой, – говорит Шелли неуверенным тоном, наблюдая, как я поглощаю свой сёрф-энд-тёрф.

– Да, – отвечаю я между укусами.