* * *

Несмотря на то что с меня сняли все обвинения, поездка домой только усугубляет мой стыд. Возможно, меня арестовали незаконно, но отцу все равно пришлось утром первым делом звонить шерифу, дабы вызволить свою единственную дочь из тюрьмы. Для меня это было унизительно, но, подозреваю, и для него тоже.

– Прости. – Я осторожно изучаю его профиль.

Папа не отвечает, усиливая мое чувство вины.

– Я понимаю, все мои поступки отражаются на тебе и на бизнесе. И хотя наркотики были не мои и я их не употребляла, все равно я поставила себя в ужасную ситуацию. Я знала, что мне следовало сразу уйти. Ведь, давай будем честны, пару лет назад эта сумочка могла бы запросто оказаться моей.

– Во-первых, – говорит отец, – я не злюсь.

Он смотрит на дорогу, двигая челюстью, будто пытается привести в порядок мысли.

– Конечно, ты делала ошибки. Однако пара лет – долгий срок, и ты уже не та девушка. – Его голос смягчается. – Я бы пришел туда, что бы ты ни сказала. Ты моя дочь, Женевьева. – Папа смотрит на меня. – Но давай внесем ясность. Я не сомневался, что ты говоришь правду. Не думай, что я не заметил, как ты изменилась. И это очень важно.

Эмоции сдавливают горло. Внезапно мне в голову приходит, что я потратила так много времени, пытаясь убедить себя в собственной серьезности, что упустила момент, когда другие люди начали в меня верить. Папа. Друзья. Эван.

Комок в горле становится все больше, и мне пока не удается его сглотнуть.

– Я не хотела, чтобы ты подумал, будто это какая-то игра или бегство от самой себя. Что это из-за мамы или чего-то еще… – Слова замирают у меня на языке. Он не обращает внимания на упоминание о ней, о чем я немедленно сожалею. – Но это совсем не так. Я очень стараюсь стать лучше, относиться к себе серьезнее и заставляю других делать то же самое. Я бы никогда не поставила это под угрозу, особенно теперь, когда скоро приступлю к новой работе.

Папа медленно кивает.

– Точно. Не знаю, говорил ли, когда ты рассказывала мне об отеле, но… Я горжусь тобой, малышка. Это поможет сделать тебе карьеру.

– Таков план. – Я слабо улыбаюсь ему. – И нет, ты ничего не говорил о гордости. Если я правильно помню, ты сказал «поздравляю», а потом что-то проворчал о том, что из Шейна получится ужасный офис-менеджер.

Он издает застенчивый смешок.

– Я не люблю перемен.

– А кто любит? – Я пожимаю плечами и добавляю: – Не волнуйся, мы не подпустим Шейна даже близко к этому офису. Я же обещала, что помогу тебе провести собеседование с кандидатами. Мы найдем офис-менеджера еще лучше, чем я.

– Сомневаюсь, – хрипло отвечает папа, и будь я проклята, если это не наполняет мое сердце гордостью.

У меня тоже немного перехватывает горло.

– Эй, по крайней мере, у моего сменщика не будет судимости, – замечаю я, чтобы поднять настроение.

– Кстати, что произошло у тебя с Расти? – спрашивает отец, подозрительно оглядываясь. – Он затаил на тебя обиду?

Вздохнув, я выкладываю ему всю правду. Во всяком случае, бо́льшую часть – есть кое-что, чего я не осмелюсь повторять в присутствии своего отца. Но он уловил суть. Как Рэндалл приставал ко мне в баре. Как гнев и чрезмерное количество выпитого алкоголя загнали меня в его гостиную и побудили устроить скандал перед его семьей. Как с тех пор появились бесконечные угрозы и стычки.

– Рэндалл обвиняет меня в том, что я разрушила его семью, – признаю я. – В какой-то степени я тоже так думала.

– Он сам виноват.