– И, возможно, мне стоит взять на себя некоторую ответственность за то, как все вышло, – медленно и задумчиво произносит он. – Все эти вечеринки и неприятности… Я не оказал тебе никакой услуги, позволив вести себя подобным образом.

– Я почти уверена, что в любом случае сделала бы то, что хотела, – сознаюсь я. Отец отвечает понимающей усмешкой. – По крайней мере, так я не выросла с ненавистью к тебе.

– Да, но предполагается, что в тот или иной период своей жизни подростки хотя бы немного должны ненавидеть своих родителей.

Наверное, это правда, но я предпочитаю другой путь, зная, что может быть иначе.

– Я пытаюсь стать лучше, – я надеюсь, что папа видит искренность в моем взгляде. – Это был промах, но, обещаю, это не войдет у меня в привычку. Поверь, ты можешь на меня рассчитывать. Я понимаю, как важна для тебя сейчас моя помощь.

Он подается вперед.

– У нас обоих получится добиться большего, малышка. По правде говоря, ты прекрасно справляешься. Здесь все идет как по маслу. Клиенты любят тебя. Они только и твердят о том, какой очаровательной молодой женщиной ты стала.

Я ухмыляюсь.

– Я могу вести себя хорошо, если захочу.

– Что ж. – Папа встает и обходит стол. – Не буду мешать тебе. Считай, что это твой первый официальный выговор, малышка. – Он гладит меня по голове и уходит.

Странно, но, думаю, мне это даже понравилось – разговаривать с отцом как взрослая. Я ценю, что он уважает меня настолько, чтобы сказать, как я облажалась, но не ругая за одну-единственную ошибку. И мне очень льстят его слова о том, будто я отлично справляюсь. Согласившись руководить офисом, я была в ужасе, думая, что все испорчу, загублю бизнес и оставлю отца банкротом. Вместо этого оказывается, что я и правда могу быть хороша в этом деле.

В кои-то веки я хоть что-то делаю правильно.

Глава пятнадцатая

Эван

Раньше мне нравилось оставаться одному на стройплощадке, вешать гипсокартон или заливать подъездную дорожку. Дайте мне список заданий и восемь часов, и я без проблем все это сделаю. В одиночку у меня всегда получается работать быстрее, особенно если не нужно слушать радио какого-нибудь придурка или рассказы о его больной любимой рыбке. Сегодня все по-другому. Целое утро я провожу в доме Уэстов, устанавливая новые кухонные шкафы, но у меня на это уходит в два раза больше времени, чем следовало бы. Эти чертовы дверцы шкафов не хотят выравниваться. Все валится из рук. А в какой-то момент я, мать вашу, чуть не просверлил палец.

Прошло несколько дней с тех пор, как Джен сбежала с нашего места и не отвечала на сообщения. Мои звонки попадали прямиком на голосовую почту. Это сводило с ума. Она просто сбросила на меня бомбу, слепив ее из правды и обвинений, а потом решила игнорировать меня. Она едва дала мне возможность ответить.

С другой стороны, что, черт возьми, я вообще мог сказать? Очевидно, отчасти я был прав, упрекая себя в том, что во мне главная причина ее отъезда. Рэндалл привел мяч в движение, но я забил его ногой в сетку. Гол! А Джен и след простыл.

Я – ее тревожный звоночек. Боже. Валяющийся на диване с ужасным похмельем, я прогнал девушку, которую люблю больше всего на свете, прочь из моей жизни.

Это разрывает сердце.

Я борюсь с болью, опутавшей горло, рука снова слишком сильно сжимает дрель. Черт. Я убью себя на этой работе, если не начну сосредотачиваться на деле.

Нет, я отказываюсь брать всю вину на себя. С каких это пор я стал причиной всех ее бед? Похоже на удобный предлог, чтобы не разбираться с ее собственными демонами. Возможно, я и был неудачником и заядлым искателем неприятностей бо́льшую часть своей жизни, но, по крайней мере, теперь не пытаюсь свалить эту вину на всех остальных.