Хмурая складка появляется на его губах.

– Не припоминаю, чтобы ты приходила.

– Потому что ты все еще валялся в отключке, – резко говорю я. – Был час дня, я зашла к тебе домой и обнаружила, что ты храпишь на диване, а на кофейном столике разбросаны пустые бутылки и полные пепельницы. На полу разлито пиво, под шлепанцами все липко, и кто-то, наверное, уронил косяк на кресло, потому что там виднелась прожженная дыра. – Я тихо вздыхаю, снова качая головой. – Я не стала тебя будить, а просто развернулась и пошла домой. И там начала собирать вещи.

Теперь Эван выглядит испуганным.

– Ты уехала из города, потому что у меня было похмелье после ночи с парнями? – В его голосе слышатся оборонительные нотки.

– Нет. Не совсем. – Я стараюсь не застонать. – Это был просто еще один тревожный звонок, ясно? Я поняла, что мне никогда бы не удалось изменить свои привычки, если бы мы были вместе. Но если бы я сказала, что хочу уйти, ты бы убедил меня остаться. – Во рту появляется горький привкус, но Эван ни в чем не виноват. Это только моя вина. – Я не могу сказать тебе «нет». Мы оба это знаем.

– И я не могу тебе отказать, – просто говорит он, прерывисто выдыхая. – Ты могла поговорить со мной, Джен. Черт, я бы поехал с тобой, не сомневайся.

– Да. И это я знала. Но ты плохо влияешь на меня. – Заметив его обиженный взгляд, быстро добавляю: – Это палка о двух концах. Я тоже плохо влияла на тебя. И беспокоилась, что если мы покинем Авалон-Бэй вместе, то просто перенесем эти вредные привычки туда, где окажемся. И я решила покончить с ними и обрубить все связи.

Взяв ботинки, я готовлюсь к тому, что будет дальше. После стольких месяцев легче не стало.

– Тебе тоже следует подумать о том, чтобы взять себя в руки. Мы больше не дети, Эван. Если не изменишься, однажды проснешься и поймешь, что стал тем, кого ненавидишь больше всего.

– Я не мои родители, – цедит он сквозь стиснутые зубы.

– Все дело в выборе.

Какое-то мгновение я колеблюсь, но затем делаю шаг вперед и целую Эвана в щеку. Когда его взгляд смягчается, я отхожу на приличное расстояние, прежде чем он успеет передумать. Ведь я правда забочусь о нем. Забочусь слишком сильно, черт возьми.

Однако не могу взять на себя ответственность за его жизнь, когда едва способна управлять своей.

Заехав домой переодеться, я наконец добираюсь до офиса, где ждет меня отец. Я сразу понимаю, что дело плохо, когда вижу его сидящим в мамином кресле. Ну, теперь – в моем кресле. Папа практически никогда не заходит в офис и совершенно точно никогда не садится, предпочитая осматривать стройплощадки и встречаться с клиентами. Этот мужчина не переставал двигаться с того самого дня, как впервые пошел работать к своему отцу в одиннадцать лет.

– Давай поговорим, – предлагает он, кивая на стул перед собой. – Где ты была?

– Извини за опоздание. Я гуляла и проспала. Этого больше не повторится.

– Угу. – Отец отхлебывает кофе, отодвинув стул к стене. – Знаешь, я тут сидел, пока ждал тебя, и задумался. И мне пришло в голову, что я никогда по-настоящему не учил тебя в детстве дисциплине.

Да уж, то еще преуменьшение. Пусть папа никогда не вел себя чересчур строго, но мне, наверное, было легче всего, поскольку я являлась единственной дочерью в доме, полном мальчиков. В этом заключалась одна из причин, по которой мы так хорошо ладили.

– И, возможно, мне стоит взять на себя некоторую ответственность за то, как все вышло, – медленно и задумчиво произносит он.