Тимофей был не против, я — тем более.

— Кубинца не бойся, да и вообще, не понимаю, что они тут делают? Куба же бойкот объявила олимпиаде по просьбе КНДР, — распаковывая вещи, рассказываю я Цзю.

— А ещё кто? — спрашивает кореец.

— Эфиопия, Никарагуа, Албания, Вьетнам, может кто-то ещё. Но мы точно едем, у нас же Перестройка, а значит, и немцы из ГДР поедут, — успокоил я.

— Говорят, на допинг проверять будут, — опять делится информацией Костя.

— Уверен, заловят какого-нибудь американца перекачанного, — легко пророчествую я, помня историю легкоатлета Бена Джонсона.

Вечером на общем собрании советской делегации нам рассказывают о наших соперниках. У меня ожидаются три именитых иностранца. Кроме поляка Яна Дыдака, есть, например, немец Менерт Зигфрид — двукратный чемпион Европы, да и других титулов у него хватает. Немец невысокий, но коренастый, разница в росте у нас десять сантиметров в мою пользу. Третий иностранец — Фурнигов Христо из Болгарии, боксер на два года старше меня, выиграл какой-то международный турнир. И с ним я дерусь уже завтра!

После ужина беседую со своим соседом и неожиданно узнаю, что тот призывается в конце месяца в армию! В спортроту, конечно, он, как и я, динамовец. Но тем не менее! То, что Цзю ещё в прошлом году бросил своё СИПИ, я, конечно, знал. Но он сам(!) попросился в военкомате в Орловское высшее военное командное училище связи КГБ СССР.

— Ничего ты не понимаешь! Буду офицером! — спорит Цзю со мной.

Я этот момент его карьеры, конечно, не помнил, но то, что он умотает вскоре в Австралию, знал. А значит, своё обучение Костя не закончит.

Стук в дверь, и почти без паузы к нам заглядывают Леонидович и Черня — Костин тренер.

— Хорош трындеть. Толя, завтра бой! С иностранцем! — наехал на меня мой тренер, а Костин лишь подвигал бровями и укоризненно добавил:

— Костя!

— Да спим мы. Спокойной ночи, Игорь Леонидович. Спокойной ночи, Владимир Цезаревич, — отреагировал кореец.

— Цезаревич, — хихикнул я, когда мужики ушли.

— У него жена интересная, иногда что-нибудь предскажет, и всё сбывается, в деталях причём, — уже в темноте поведал мне Костя. — Мне, знаешь, что сказала? Что я буду жить в чужой стране, и много людей будет любить меня как боксёра. Я, может, поэтому и бокс не бросаю. Никогда не ошибалась! А ещё перед отъездом сюда посоветовала, чтобы я не расстраивался, когда проиграю, мои победы в будущем.

— Ну, нафик такое на ночь говорить?! — возмутился я, но уснул быстро.

Проснувшись, понял, что рассказ Цзю о жене его тренера меня заинтересовал. А что если это ещё одна попаданка? Или реально провидица? Ну, хрен кто такое сейчас по Косте предскажет. Да, он чемпион мира среди юниоров прошлого года. И всё. Других международных титулов у него нет, да и на Олимпиаде он тоже ничего не выиграет, я бы помнил. Поехать, что ли, в Серов, сказать тётке что-нибудь вроде… «Вова Путин» и посмотреть на её реакцию? Но вдруг она экстрасенс какой и выкинет меня из тела? А я тут только жить начал нормально. Будущее? Да что я там не видел, успею ещё насмотреться.

Утром нас всех взвесили, мой вес — 66,2 кг. Даже запас имеется!

— Штыба, да что с тобой? Мечтаешь всё утро! — возмутился мой тренер перед боем.

Гонг возвестил начало поединка. Я первый из советских спортсменов, которым достался иностранец, и зал поддержал моё появление аплодисментами. Соперник меня явно побаивается, и полное его имя Христо Димитров.