Мастер, не степенный мужик с сумкой инструментов, а молодой пацанчик с рюкзачком, диагноз поставил быстро. Но скидку делать не стал. За срочный вызов взял тридцать рублей, такая такса у него. Я телефон мастера записал на всякий случай. Он с бабкой живёт, которая всё время дома, так что есть кому заявку при случае принять.

— Ну что тут? — притопывая на небольшом морозце, интересуюсь я.

Я свечу фонарём, ибо уже темнеет.

— Свечи сухие, аккумулятор заряжен. ГРМ — смотри метки. Бобина и высоковольтные провода — проверяется заменой. Карб — снять воздух, залить бензина, если чихает — то точно он, — учит меня мастер. — Но тут трамблер — в бегунке сдох предохранитель…

— Бля! И что делать?

— Менять весь бегунок… треху стоит у меня есть с собой, там не совсем предохранитель, там резистор высокоомный стоит… смысла чинить сам бегунок не вижу. Нужна замена бегунка, а по возможности и крышку трамблера сменить.

— Делай! — соглашаюсь я.

Умней я не стал, стал беднее на тридцать пять рэ, итого с материалами вышло. Бегунок, трамблёр… Что это?! Лариска потопталась минуты три и ушла домой, наказав звонить, можно даже завтра. Или в гости приходить, тоже завтра можно, я вроде отцу её понравился. Довожу мастера до дома, уважительно прощаюсь со столь нужным спецом и еду домой. Насчёт сборов я не соврал. Будет сбор и, вроде как, спарринги планируются. Ясно что так просто мне место не достанется. Я спокоен как дохлый лев — поеду так поеду, нет, значит, и не хочется. Был я в той Корее, не понравилось. Но поучаствовать в олимпиаде хотел бы. Сейчас ещё в спортивных мировых состязаниях есть смысл — нет ни наркоманов, ни астматиков, ни предвзятого судейства. СССР будет бороться за первое место в общем зачёте!

Готовить лень. Сварил пельмени, только сел за стол — стук в калитку. Спокойно, Ипполит, спокойно!

— Кто там? — ору, неторопливо выходя во двор.

Кто-кто? Конь! Нет, не в пальто, курточка накинута.

— Здоров! — подаёт он мне руку.

— Здоровее видали. Что, за солью зашёл? — подкалываю я, ибо забегают они ко мне частенько, вчера, вот, иголку просили. Зато дом под присмотром.

— Дело есть на сто рублей, займи на один день. Так вышло, проиграл больше, чем в кармане было, а моих гавриков нет.

— Да без проблем, а во что играете, и с кем? — иду в дом за соткой.

— В преферанс. Не прёт мне сегодня на распасах.

— Там, случайно, против тебя на лапу не играют? — поворачиваюсь к Егору Коневу.

— Чёрт их знает! Я в преф не очень хорошо играю, просто до этого их в азо обул, а они отыграться попросили в преферанс. Люди из Иркутска, уважаемые, не станут в гостях мухлевать… Или станут? — Конь озадачен.

— Две пули договорились, по рублю за вист, в первой вот слился подчистую, весь свой выигрыш и всё, что в карманах было. Сейчас во второй пуле как бы опять не просадить! Слушай, пойдем с нами, четвертым? Они на лапу, и мы тоже? — озарило Егора.

— Нет уж, извини, спать хочу, утром на работу.

Вот оно мне надо сидеть с урками и на деньги в карты играть! Я, конечно, в преф играю весьма неплохо… но такие мастера бывают… Да и Коню я не особо верю. Короче, их дела — это их дела. И зря с соседа расписку не взял!

Утром, как обычно, зарядка, завтрак, две пары в универе — и на работу. Хотя можно и сачкануть немного — Шенин в командировку уехал. А «кот из дома — мыши в пляс!» Кто работает, так это Малова — составила мне рабочий график на неделю вперёд.