— Ты его недолюбливаешь? — заинтересовался Власов.

— Не то чтобы…, — жалею о своей откровенности я. — Мне он показался самолюбивым, склонным к популизму.

Про пьянство я умолчал, пока умолчал.

— А насчет видеосалонов — ты не бойся, нет здесь никакого криминала. Более того, по секрету скажу — сейчас вылизывают закон о кооперации. В течение месяца-двух примут. Там будет разрешено такое, за что сейчас уйма народу сидит. На, почитай проект, специально для тебя захватил, это не для чужих глаз, надеюсь, ты понял. Эта бумажка в Совет Министров вчера поступила.

Власов сунул мне машинописные листы с законом о кооперации.

— Ну вы можете контролировать же…, — не стал читать сразу я.

— Вот! Статья десять! Мне ещё отдельное письмо придётся издавать, чтобы мои сотрудники вообще в кооперативы не заходили!

«Вмешательство в хозяйственную или иную деятельность кооперативов со стороны государственных и кооперативных органов не допускается».

— А почему не заходить? — недоумеваю я.

— А ниже читай! Просто песня! — пышет энтузиазмом Александр Владимирович.

«Убытки, причиненные кооперативу в результате выполнения указаний государственных и кооперативных органов, нарушивших права кооператива, а также вследствие ненадлежащего выполнения… подлежат возмещению этими органами».

— Это вот интереснее, — тычу в статью двадцать пять: — «Кооператив самостоятельно определяет формы и системы оплаты труда членов кооператива и других работников».

— В корень зришь, Толя. Ладно — это проект только, может, ещё поправят.

— Мне на тренировку надо бы успеть вечернюю, — с сожалением говорю я, ибо узнал очень много интересного.

Например, собирается МВД создавать специальные подразделения для борьбы с беспорядками. В каждом ОБППСМ (отдельный батальон патрульно-постовой службы) имеются специальные оперативные роты, их сотрудники и составят костяк ОМОНа, в каждом городе с населением более 350 000 человек.

Отказавшись от обеда и получив напутствие на предстоящий отбор, машина министра привезла меня на базу. Ещё утром мы с тренером заселились в гостиницу, правда, номер — двухместка, и удобства в коридоре, но потерпим, не баре, чай. Поэтому сразу иду в спорткомплекс, где меня после некоторой заминки пускают в зал. На тренировку всё-таки опоздал. Ведёт её незнакомый мне усатый и седой тренер лет за пятьдесят — мощный и грузный, оно и понятно — возраст. На Копатыча похож из смешариков! Чё? Случайно видел несколько серий. Тренировка общая для всех весов и солидные «тяжи» бегают по кругу рядом с низкорослыми «мухами».

— Почему опаздываем? Как фамилия? — грозно крикнул мне усач.

— Это мой! Штыба! Он отпрашивался! — сразу вступился за меня Игорь Леонидович, суетясь и протягивая мне сумку с формой.

— Три минуты тебе переодеться! Время пошло! — крикнул усач.

Армеец, что ли? Спокойно иду в раздевалку и минут за десять переодеваюсь. Там только до раздевалки пару минут идти. Шутник, однако. Три минуты! А, нет, похоже, не шутил!

— Не успел! Девять минут прошло! — щелкает по секундомеру седой.

Кроме усатого, в зале другого начальства я не наблюдаю, может, совещаются? Но есть много других тренеров — мало кто из спортсменов приехал на отбор один, однако возражать никто и не пытается. Не их дело. Но вот человек, которому должно быть до этого дело — Игорь Леонидович, мой красноярский тренер, тоже молчит.