– Саша, – вздрогнув, автоматически ответил Строгов. Тут же укорив себя за то, что на испуге выболтал настоящее, а не вымышленное имя.

– Прекрасно. Вот о Саше и поговорим. И учтите – отмазки на амнезию приниматься не будут!..

– Черепаха не зверюга. А пресмыкающееся, – педантично заметил Купцов.

– Пресмыкающееся кто?

– Без «кто». Просто.

– Да? Ну тады мы с тобой, по нынешнему своему статусу, недалеко от черепах ушли. Тоже просто пресмыкающиеся. Перед заказчиком, – хмыкнул Петрухин. – Ладно, скажи-ка мне лучше, мой юный натуралист, что ты думаешь о нашем вице, не побоюсь этого слова, преЗЕРденте?

– А что тут скажешь? Любопытно.

– Всегда поражался глыбкости твоих оценок, Леонид Николаич.

– Это правильно!.. Ты, Петрухин, молод еще. Опять же – я следователь. А ты кто? Тьфу, опер! Учись у мудрого сыскаря, мальчишка.

– И что обо всем этом думает наш мудрый пескарь?

– Сыскарь – а не пескарь! – думает: а не сам ли Строгов, часом, стрелял в Нокаута?

– Хлипковат, – с сомнением покачал головой Петрухин.

– Хлипковат. Но ведь молчит. А десять суток отбарабанил… Такие ребятишки, как правило, ломаются. А он свое гнет.

– Это его твой знакомец, адвокат-жучара, настропалил. Мол, гни, Игорек, свою линию – и ничего не будет. Без парня в пальто доказать что-либо крайне затруднительно…

– Может, и так.

– Ладно, ты продолжай прокачивать Игорька, а я, пожалуй, оседлаю нашего Колю-Ваню и поеду, познакомлюсь с Ольгой Викторовной, пока ейный муж с работы не вернулся. А потом проскочу в адрес на Зорге. Надо проверить: только ли для любовных свиданий квартирка использовалась? Ну как там и нашего Икса следы сыщутся?

– Вот так всегда: как к бабе, так… А Купцову вечно достаются всевозможные моральные уроды и конченые упыри.

– Ты же сам только что похвалялся премудростью! – усмехнулся Петрухин. – Вот и давай, тряхни серым веществом. Коли этого героя-любовника. Тем более, всякие там вице-президенты – это всяко ваш подследственный контингент. А мы, коты помойные, все больше по люмпенам да уркаганам работаем.

– Угу. И по бабам.

– Вот сдалась тебе эта Ольга Викторовна! Может, она вообще того… страшная? И безмозглая, как… – Петрухин задумался, подбирая устрашающую аналогию. С ходу таковой не нашел, потому ограничился наболевшим: – …Как реформа МВД?

– У вице-президента, и вдруг страшная?

– А чего такого? Думаешь, среди этой публики мало всяких там сексуальных извращенцев?..

– И попить кофейку.

– И попить кофейку, – кивнул Строгов.

«Бээмвуха» вкатилась на берег острова. Игорь Васильевич вышел из машины, открыл бак и вставил пистолет в горловину. К запаху талого снега примешивался запах солярки. Это сочетание всегда его волновало, напоминало о лейтенантской молодости на Северном флоте. Негромко гудела колонка, еле слышно доносился из салона голос стремительно вошедшей в моду французской певички Zaz – «Котёнок» ее просто обожала.

Строгов невольно улыбнулся. Сейчас ему было безумно хорошо от наступившей вдруг весны, от волнующего запаха солярки, от Ольги… Он улыбнулся, на пару секунд ощутив себя молодым лейтенантом.

Игорь Васильевич вытащил пистолет, завернул горловину и пошел платить. Боковым зрением он увидел, как из машины, поеживаясь, выбралась Ольга.