А машина неслась во всю, подскакивая на ухабах.

– Потише б гнал! Черт.

Проехали километра 2. Машина стала и шофер сказал: – Вставайте. Еще повылетите за борт, а мне отвечать за вас. Тут уже недалеко. Дойдете.

И снова полетели фляги, рюкзаки, ботинки, штаны и прочее. Я нашел свое все быстро. Эдик не нашел носки. Кто то еще что то. Видно на машине остались. Мы снова двинулись в путь, теперь уже осталось немногою. Километров 5. Но мы уже окончательно сморились и идти было трудно. Море было уже совсем отчетливо видно. На берегу стояли строения. Какой то городок, или курорт. Кое как спустились к берегу.

Привал сделали за станицей Кабардинкой в кустах, которые росли почему то рядами. Недалеко звенели колокольчиками коровы и овцы. У всех колокольчики были, чтобы если заблудятся в горах, то легко по звукам найти. Двое пастухов – принесли ящерицу – желтопузика. Наподобие змеи без ног длинной 50 см.

Несколько ребят и я не утерпели и пошли к морю. Пересекли асфальтированную улицу.

Я бывший на море когда то в детстве, когда мне было года  3 4, теперь был поражен его красотой. Зеленовато синие волны набегали на гальку и отступали, шумя по ней. Вода прозрачная и видны камни, покрытые мхом и водорослями. Море сейчас имело какой то темноватый оттенок уходящего дня.

Отсюда был виден и Новороссийск, расположенный на склоне горы.

– До обеда завтра побудем здесь, – решил Валентин Иванович.

На нашей стоянке уже пылали костры. Готовили ужин. Я с Гешкой решил варить рисовую кашу. Кое как сварил рис. Накидал сахару и вышло замечательное кушанье. Уже стемнело, некоторые ложились спать, но еще мигали костры, борясь с темнотой. Вечер был тих и тепел. Со стороны Кабардинки доносились звуки жизни. Горы были в молчании. Их черные силуэты вырисовывались на темневшем небе, которое уже покрылось звездами. Гнали домой скот, позванивая колокольчиками… Потухали костры, сраженные темнотой. Прекратился говор. Все уложились. Только я искал куда то запропастившуюся флягу, да Игорь еще не кончил варить, тихо разговаривал с Борькой. Я посидел молча немного около них. Потом пошел к Гешке, который уже улегся. Отломил ему сахару и он заснул. Возле лежали Сергей, Эдик и Юрка, укрывшись чем то белым. Я наклонился над ними. Они спали. Потом я пошел и сел около костра.

– Чего не спишь? – спросил Игорь.

– Да не охота чего то.

Я еще долго сидел около костра, смотря на небо и горы. С моря доносился тихий плеск волн, вечных тружеников моря. В станице горели кое где огни, но и они казалось засыпали. То одни то другие они меркли, и дома сливались с темнотой. Сегодня перед вечером Виктор Иванович говорил, чтобы мы писали дневники. Нам было не охота это делать. Отложили до утра. Я подбрасывая  сучья в потухающий костер и вспомнил слова Владимира, нашего соседа: «За один день, Гена, можно пережить столько, что и за год не переживешь». Не знаю, почему они мне вспомнились. Может быть от окружающего…

Я отодвинул Гешку подальше и лег сам, но долго не удавалось заснуть. Мысли лезли в голову, пока не перепутались и не превратились в чепуху.

29 июля 51 г.

Начинало сиреть, когда я проснулся. Было прохладно и от моря веяло сыростью. Ночь была не такая холодная, как вчера, но все таки холодновато. Звезды постепенно меркли. Где то уже звенели колокольчики. Юрка Белов уже затрубил горном. Я растолкал Гешку, который никак не мог очнуться. Встал Сергей. А Эдьки не было.

– Наверное  уже на море убежал, – сказал я.

Вскоре появился и он. Эдька бежал со стороны моря, махая руками.

– Ты где был?

– Насилу нашел, – выдохнул он.

– Что ты мелешь?

– Да я заблудился. Хорошо, что Юрка затрубил. А то не нашел бы.

И правда, он был как лунатик. Прошлый год в  Красном лесу он тоже бегал с одеялом на голове.