Мы вышли из нашего места пребывания и пошли в центр. Гешка шел и рассказывал о разных местах. Он ведь жил здесь несколько лет.

Город мне не понравился. Или может быть я не привык видеть дома на склоне горы. Не знаю. Какое то непонятное чувство. Казалось я нахожусь на дне тарелки, как какая либо галушка. Краями этой тарелки служили горы. И странно было видеть весь город, находясь на окраине. Белов рассказывал, что  ночью местные хлопцы предлагали девчатам толстую пачку денег.

Море еще спало и казалось каким то холодным и угрюмым. Солнце за горами еще не освещало его поверхность. Горы виделись в дымке. Из труб цементных заводом шел дым, а корпуса были белыми от  пыли…

… Снова дорога. Блестит асфальт. Свистит в ушах. Мерно шумит под колесами разогревшийся асфальт. Придерживай кепки! Эх, красота!

Машину все таки нашли до самой Славянской. Среди гор… Дорога виляет, на спусках ехали без мотора, притормаживая.

– Скоро море, – сказал кто то.

Да, оно показалось далеко внизу, покрытое морщинами волн. «Прощай, свободная стихия!»

3. Решето над бездной 1952 года.

СТАНИЦА СЛАВЯНСКАЯ.

(Отрывок из Tagebuch 17 20 августа –Тень от крыльев стрекозы на клавишах аккордеона)

Сквозь сон слышу шепот:                                                            День первый

– Да еще немного насыпь.

– Хватит, а то я не донесу.

Первый голос отца, а второй Гешки. За помидорами пришел– мелькнуло у меня в голове, и я открыл глаза. Было еще сравнительно рано, хотя солнце и взошло. Лучи его резали неровными пятнами отпечатков листьев пространство под орехом, где я находился в своей подвесной кровати. Я приподнял голову. Гешка и отец сидели возле кучи помидор и возились с авоськой.

– Чего так рано? – спросил я недовольный.

– А ты уже встал, – обрадовался Гешка.

Я приподнялся и сел на край самодельного гамака. Заскрипела веревка.

– Вчера к нам гости приехали, – сказал Гешка, – поэтому меня и послали к вам за помидорами так рано.

– Откуда приехали? – спросил я.

– Одни из Белоруссии, а бабушка из лесхоза. С бабушкой приехала и девчонка, такая как ты. Перешла кажись в 8–й класс. У нее аккордеон. Знаешь, как хорошо играет! Вчера вечером долго играла.

– А еще кто приехал? – просил я, хотя мне в голову «влезла»  эта девчонка, но спросил, чтобы лишь говорить.

– Тетя с мальчиком, таким как Анатолий, они из Белоруссии.

Гешка вскоре ушел, а я подумал: «Интересно, что она из себя представляет. Как бы к ним сходить? Так как то не удобно. Может мать за чем либо пошлет… Да еще говорит на аккордеоне играет… Ну, дальше дело будет»

В тот день мне не удалось к ним сходить. А этот день был субботой и как всегда вечером на Красную. Сегодня вышел поздно, так как поливал вечером с отцом капусту. Дойдя до здания, где раньше была почта, я прислушался: кто то играл «Каким ты был, таким ты и остался.» Хорошо играет – подумал я и прошел мимо какой то компании, но вдруг меня окликнули:

– Гена, подожди.

Голос тети Маруси. «Да это же та играет!» – воскликнул я про себя и подошел. Та, в белой шляпе, приглушила игру на аккордеоне чуть не до затухания. Остановились.

– Отец в Краснодар не уехал? – спросила меня тетя Маруся.

– Нет еще.