Господи, да ему уже трудно дышать. Ему придется расстегнуть ширинку на брюках, иначе будет мучительно трудно подниматься по ступенькам лестницы в спальню. Такого с ним не случалось с тех пор, как он был совсем юнцом.

Необходимо отвлечься от мыслей о Грейс, подумать о другом.

Об Алексе, например. Дэвид поморщился. Выбор не слишком удачный. Алекс, похоже, пребывает сейчас в спальне у леди Оксбери, собираясь заниматься с ее обитательницей всем тем, чем он, Дэвид, занимался в своем разыгравшемся воображении с леди Грейс. Алекс, такой осторожный, настоящий Уилтон, принимает участие в том, что может обернуться грандиозным скандалом, если об этом услышат хоть одно словечко в обществе.

Никто из тех, кто хорошо знает Алекса, этому, разумеется, не поверит, да и Дэвид не поверил бы, если бы не возвращался вместе с ним домой с бала у Олворда.

Но, может быть, Алекс всего лишь совершает вечернюю прогулку по Лондону.

Дэвид встал, чтобы налить себе еще стаканчик бренди. Если он выпьет достаточно, то перестанет грезить о Грейс, когда дотащится вверх по лестнице к себе в спальню и рухнет на постель.

Он наполнил стакан и окинул взглядом библиотеку. Его прадед был последним из Уилтонов, который пользовался этой комнатой. Дед ненавидел Лондон. Отцу Дэвида, Люку, исполнилось всего двадцать, когда он сбежал с леди Харриет. Такой молодой.

Продолжали бы его родители любить друг друга, если бы остались в живых?

Если верить историям, которые рассказывала Дэвиду бабушка, когда он был маленьким, то да. По ее словам, они являли собой чету, чья взаимная преданность превозмогла бы все испытания, кроме смерти. Истории, которые он слышал от хозяев постоялых дворов, конюхов, местных джентри и лордов, знакомых с его отцом, были, однако… ладно, бабушка всегда любила волшебные сказки.

Репутация Люка Уилтона отнюдь не свидетельствовала о постоянстве и обязательности.

Дэвид провел рукой по корешкам книг на полке. Солидные тома на греческом и латыни, книги по земледелию и садоводству… Было ясно, что все эти тома приобретались исключительно за красоту переплетов.

Этим скорее всего занимался отец его матери, лорд Уордем, злодей из бабушкиных сказок. Если бы он не старался принудить леди Харриет выйти замуж за Стандена, родители Дэвида не сбежали бы в Гретна-Грин, а его отец не разбил бы себе голову о булыжники мостовой на конном дворе. Но теперь, когда Дэвид задумывался об этом… говоря по правде, он не хотел бы, чтобы его собственная дочь, если бы она у него была, вышла замуж за такого, как его отец.

Однако нежелание иметь в качестве зятя неимущего прощелыгу не оправдывало поведение лорда Уордема, бросившего леди Харриет на постоялом дворе, тем более что он не простил ее, даже когда она лежала на смертном одре, и не признал ее сына.

Дэвид глубоко вздохнул и сделал еще глоток бренди. Спиртное подбодрило его.

Лорд Уордем умер, но леди Уордем еще жива и находится в Лондоне.

Дэвид хмыкнул. Чего ради отмечать этот факт? Эта женщина никогда не проявляла к нему ни малейшего интереса.

Он вернулся к камину и поворошил кочергой дрова, рассыпая снопы искр.

Алексу исполнилось четырнадцать в тот год, когда погиб Люк. Был ли он образцом порядочности уже тогда или стал таковым в качестве реакции на разнузданную непорядочность старшего брата? Это не имеет значения. Теперь Алекс наконец-то позволил себе вольности самого отчаянного порядка.

Дэвид усмехнулся, глядя на огонь. Если Алекс завлек леди Оксбери и совратил с пути истинного — а она в этот вечер вела себя соответственно такому предположению, — то он дал этим Дэвиду много возможностей проделывать пикантные штучки следи Грейс.