— Я знаю, о чем ты думаешь, — тихо сказала она. Я сосредоточился на ожогах от

веревки на ее теле. — Посмотри на меня! — скомандовала Зоя.

Мои ноздри раздулись,  когда я услышал команду, сорвавшуюся с ее губ. Лицо Зои

смягчилось, и она добавила:

— Пожалуйста.

Заставив  свое  тело  не  реагировать  на  строгий  женский  голос,  я  лег  поудобнее  и

встретился глазами с Зоей, как она и просила, а не приказывала.

Ее пальцы начали поглаживать мои.

— Когда ты впервые прикоснулся ко мне, то напугал меня.

Я  оставался  неподвижным,  просто  слушая.  Лицо  Зои  побледнело,  но  она

продолжила:

— Те пытки, которым ты меня подвергал, когда притащил меня в эту камеру, — она

покачала  головой.  —  Я  никогда  и  представить  себе  такого  не  могла,  даже  в  самых

страшных кошмарах. Электрический шокер, жара и холод, а потом то, как ты использовал

мое тело и его центры наслаждения против меня же. Это было варварство, жестокость в

самом худшем проявлении.

Моя  челюсть  сжалась  от  боли,  прозвучавшей  в  ее  голосе,  но  я  не  отреагировал.  Я

совершил эти действия. Я делал лишь то, что мне приказывала Госпожа.

Зоя улыбнулась, но это не была счастливая улыбка.

—  Сначала  я  подумала,  что  ты  бессердечный  монстр.  Но  потом  я  поняла,  что

ошейник на твоей шее делает это с твоим телом. Я поняла, когда он подчинил тебя. Твои

голубые глаза стали черными, полностью расширенными. Это не длилось долго, но, когда

твои глаза вновь становились голубыми, ты все еще причинял мне боль. Но что-то стало

проскальзывать.  Иногда  я  замечала  мимолетные  моменты  сострадания,  пробивающиеся

сквозь тебя. — Зоя склонила голову набок. — И даже несмотря на то, что ты держал меня

в  плену,  даже  несмотря  на  то,  что  ты  причинял  мне  боль,  довел  меня  до  мучительного

уровня наслаждения, я поняла, что ты делал все это только потому, что должен был, а не

потому, что хотел.

Я сжал губы, и это чувство снова взорвалось во мне. Я уставился на эту женщину и

спросил  себя,  как  она  могла  говорить  со  мной  таким  мягким  тоном.  Как  она  могла

заботиться обо мне после всего, что я с ней сделал?

— Как я уже говорила, Валентин, мы не такие уж разные. И хочешь — верь, хочешь

—  нет,  —  она  наклонила  голову  вперед,  —  но  ты  и  твоя  камера  пыток  —  не  самое

ужасное,  что  случилось  в  моей  жизни.  Видишь  ли,  я  думаю,  что  в  этом  отношении  мы

похожи.

Она сжала мою руку и добавила:

—  Только  люди,  которые  нашли  меня  и  приютили,  были  хорошими  и  честными

людьми.  Они  защищали  меня  и  оберегали.  —  Зоя  подняла  наши  соединенные  руки  и

поднесла их к своим губам. Когда ее губы коснулись тыльной стороны моей ладони, тепло

разлилось  по  всему  моему  телу.