любила заставлять меня подчиняться ее воле. Она любила владеть мной.

Госпожа хорошо меня обучила. Всему, что я делал. Убивал. Трахал. Я мог заставить

любого ублюдка заговорить.

Крепче  схватив  ее  за  волосы  и  запрокинув  голову,  я  положил  другую  руку  ей  на

бедро и многократно вбивался в нее.

Я хотел причинить ей боль. Но чем больше я старался, тем больше она сходила с ума

от моей жестокости. Ее киска была мокрой, звуки соков в ее влагалище хлюпали по моему

члену.

Я хмыкнул от усилия. Влагалище Госпожи начало сжиматься вокруг моего члена. Я

хотел, чтобы это продолжалось. Я хотел заставить ее истекать кровью, вырвать волосы и

откусить  плоть  от  ее  шеи,  но  она  лишь  приказала  мне  трахаться,  так  что  все,  что  я  мог

делать, это трахать эту злобную суку.

Мои бедра начало покалывать, давление от освобождения побежало вверх по спине.

Почувствовав, что я готов кончить, Госпожа приказала:

—  Не кончай, пока я не скажу, животное!

Моя  челюсть  сжалась  от  ее  команды,  но  мое  тело  подчинилось,  мои  яйца  были

полны и болели от необходимости кончить. Я вонзался в нее сильнее, дыхание Госпожи

участилось.  Агония  пронзала  пах  и  член  от  невозможности  найти  освобождение,  но  я

принял это. Эта боль будет питать мою месть, когда придет время.

Потому что оно определенно придет.

Госпожа начала стонать, стонать все громче и громче, пока ее влагалище не сжало

мой член, как тиски, и она не выкрикнула команду.

— 194-й, кончай. Сейчас!

Моя голова откинулась назад от боли моего освобождения — словно лезвия бритвы

вырывались из моей плоти.

Госпоже это нравилось. Ей нравилось мучить меня, морочить мне голову. Я ревел с

каждым новым всплеском освобождения. Ревел до тех пор, пока Госпожа не повернулась, оторвавшись от меня и прижавшись спиной к стене.

Мои  руки  сжались  в  кулаки,  желая  обхватить  пальцами  ее  шею.  Но  Госпожа

ухмыльнулась  вызывающей  ярость  ухмылкой  и  опустила  свою  черную  юбку  до  колен.

Она  пригладила  волосы  руками,  затем,  придвинувшись  ближе,  агрессивно  ударила  меня

ладонью по лицу, прежде чем мягко сжать мои щеки в своих ладонях.

— В следующий раз ты сделаешь это жестче. Я превратила тебя в дикаря.

Она наклонилась ближе и прошептала:

— Так что веди себя как подобает.

Мои  губы  скривились  в  предупреждающем  рычании,  вырвавшемся  из  горла.  Она

обошла меня без страха, мои глаза следили за каждым ее движением, пока она не полезла

в свой пиджак и не вытащила прямоугольное устройство, которое всегда мне приносила.

Мое  сердце  забилось  со  смесью  облегчения  и  страха,  когда  экран  ожил.  Там  была

152-ая.  Она  спала,  свернувшись  калачиком  на  полу  своей  клетки.  Ее  худое  тело  было

облачено в белое прозрачное платье, которое они всегда заставляли ее носить.

Я следил за ее глубоким сном, за тем, как ее вьющиеся темные волосы спадают на

спину.  Госпожа  приблизила  экран  на  голые  ноги  152-ой,  и  каждая  часть  меня  замерла.