Очень скоро следствие стало разваливаться на глазах. Статья «умышленное убийство» была переквалифицирована в «непредумышленное убийство», потом «в превышение пределов самообороны», затем вдруг выяснилось, что это не подозреваемый стрелял в потерпевших, а один потерпевший стрелял в двух других потерпевших, один из которых, умирая, успел выстрелить в него.

В связи с гибелью всех подозреваемых дело было закрыто и сдано в архив.

— Ну я же тебе говорил, что отмажем!..

Несколько недель город обсуждал, как Красавчик, вместо того чтобы разобраться самому, нанял мочилу, чтобы быть чистым перед ментами, но, чтобы видеть, как тот мочила кончит Москвича, заманил Москвича в кабак, но тому повезло, и, вместо того чтобы лежать с дыркой в башке, он зажмурил мочилу, Красавчика и его «шестерку» из шпалера, который, оказывается, всегда носит с собой… Все поверили в предложенную Москвичом легенду о нанятом Красавчиком в соседнем регионе киллере.

Никому в голову не могло прийти, что убийцу Москвича нанял сам Москвич в образе немощного старца, дав ему для опознания свою фотографию. Потому что, не желая пассивно ждать внезапной смерти из-за угла, решил сам определить, где и при каких обстоятельствах его будет убивать Красавчик.

И на том основании убил Красавчика.

Как-то само собой Москвичу отошел бизнес Красавчика — три ювелирных магазина и торговля «металлом». Других претендентов на наследство не нашлось. Потому что не осталось.

И как-то само собой городская бизнес-элита приняла его в свой круг. Москвич стал желанным в домах и стал желанным в совместном бизнесе. Чего он и добивался. И чего — добился. Деньгами. Но еще больше чем деньгами — кровью. Без которой в стране зарождающегося капитализма человеком не стать.

Большой бизнес был завоеван…

Глава 24

Дом был неприступен. Как армейский дот.

Но в доме-доте не было личного состава. В доме жила семья высокопоставленного чиновника. Он сам, его жена, его мать, его дети и его охрана. Дом был окружен трехметровой капитальной стеной с колючей проволокой и фонарями. По углам на специальных турелях были закреплены телекамеры. Во дворе по проволоке, натянутой вдоль стен, бегали натасканные на человечину собаки. Не было только артиллерийских орудий и крупнокалиберных пулеметов. Что было очень жаль.

Дом превратился в дот недавно. После трагической гибели нескольких известных в городе людей. Близких друзей хозяина дома.

Забор нарастили на полтора метра, стены изнутри дома усилили. Оборудовали подземное убежище, способное выдержать прямое попадание полутонной авиабомбы. Домашних одели в бронежилеты, бронетройки, бронеплатья и броненочные рубахи.

— Пусть теперь попробуют сунуться! — грозил кулаком в черную пустоту за бронированными стеклами хозяин укрепсооружения. — Пусть попробуют меня взять!

Взять живущих в доме силой, без применения осадной артиллерии, бронетехники и штурмовой авиации было невозможно. И, значит, в принципе невозможно.

Проникнуть в дом хитростью, прикинувшись дальним родственником, — тоже. Всякого входящего в дом гостя проводили сквозь дверь, в косяки которой был вмонтирован металло-детектор. Всякую въезжающую машину загоняли в бронированный бокс гаража.

— Мы еще посмотрим, кто кого. Они меня или я их! — хорохорился хозяин. — Мы еще поглядим!

— Поглядим! — соглашался начальник охраны. И шел проверять посты.

— Стой! Кто идет? Стой! Стрелять буду!..

— Стою!

— Пароль!

— Ромашка.

— Отзыв?

— Тюльпан…

ЧП случилось вечером. Когда все были дома.