К воротам подошел незнакомый мужчина. Встал против видеокамеры слежения. Замер в луче фонаря, освещающего лицо.

Звонить он не стал, потому что был уверен, что подходы к дому отслеживаются круглосуточно. Дверь открылась.

— Проходи.

Мужчина поднялся на крыльцо. Прошел внутрь.

— Куда идти?

— Вон в ту дверь.

Мужчина двинулся в указанном направлении. Открыл дверь. Ступил на асфальтовую дорожку, ведущую к дому. Перед крыльцом снова замер на несколько секунд.

— Заходи.

— Куда дальше?

— Вверх по лестнице, потом прямо, направо и прямо.

Мужчина кивнул и поднялся по лестнице. Перед дверью он остановился. Вытащил из заплечной кобуры пистолет. Из кармана глушитель. Накрутил глушитель на дуло. Передернул затвор, досылая патрон в ствол.

Достал еще один пистолет. Сунул под ремень на спине.

Скинул пиджак, перебросил его через руку, скрывая оружие.

Он был спокоен. Руки у него не дрожали. Кожа не потела. Пульс не частил.

Он открыл дверь, прошел прямо и направо. До коридора, который вел в гостиную.

За дверью были слышны голоса и позвякивание посуды. Семья ужинала.

Мужчина увидел торчащий из замочной скважины ключ. Обычно эта дверь была заперта, но сегодня кто-то, по недоразумению, оставил ключ в замке.

Обедавшие услышали скрежет ключа в замочной скважине. Глава семейства удивленно и одновременно недовольно посмотрел на присутствующего в зале телохранителя.

Мол — что это такое! Сколько раз предупреждал, чтобы во время обеда…

Дверь распахнулась.

От порога к столу быстрыми шагами шел мужчина. На правой руке у него висел пиджак. Как-то неестественно висел. Очень далеко от кисти руки…

— Вы кто такой?..

Мужчина развернулся корпусом на телохранителя. Рука с пиджаком уперлась ему в грудь.

Телохранитель еле заметно кивнул. И отвернулся.

— Кто вы такой, что позволяете!

Мужчина повернулся к столу.

Тихо щелкнул выстрел. Зазвенела раскатившаяся по полу гильза.

Хозяин дома откинулся корпусом на спинку стула. На его рубахе, на груди, чуть ниже левого соска проступила маленькая красная клякса.

— А-а! — шепотом закричала супруга хозяина дома.

Но раскричаться не успела. Пуля ударила ей в лоб. Сзади, на шторы и на пол брызнуло красным.

— Детей не надо, — дрожа всем телом, попросила пожилая женщина в середине стола, — не надо…

Потянулась к внукам, словно пытаясь прикрыть их ладонями.

Упала, отброшенная выпущенной в упор пулей.

— Мама! — закричали обезумевшие от страха дети.

Но мама им помочь не могла. Ее уже не было.

— Мамочка! Мама!..

Сползли со стульев, спрятались под стол. Дуло пистолета проследило их движение.

Убийца ухватился левой рукой за угол скатерти. Сдернул ее со стола. Грохоча, посыпались тарелки и столовые приборы.

Дети пытались спрятаться за ножками стола, плакали, прикрывали лица руками.

— Дядя! Дяденька!.. Не надо!.. Мама! Мамочка!..

Черный кружок дула нащупал их. Пистолет кашлянул два раза. Отражатель отбросил в сторону дымящиеся гильзы… Убийца не ушел сразу. Он осмотрел каждое тело, к каждой голове приставил дуло пистолета и в каждую голову выстрелил. Но это уже было не больно.

Побелевший, напряженно стиснувший кулаки телохранитель смотрел на убийцу и на тела своих хозяев. Детей-то зачем?! Дети-то при чем?!

— Ну я пошел, — спокойно сказал убийца.

Телохранитель никак не прореагировал. Он не сводил глаз с мертвых детей.

Убийца, твердо ступая, прошел к двери и, взявшись левой рукой за ручку, остановился.