— Это я вас искал.

— Вы знаете, я догадался. Что вы мне хотели сообщить?

— Ничего.

— Как так? Вы говорили…

— Я обманул вас. У меня нет информации. Но у меня есть к вам просьба.

— Кто вы такой, что позволяете себе?!

— Вы когда-нибудь слышали об организации «Белый Орел»?

— Допустим, слышал.

— Что слышали?

— Что якобы в стране существует какая-то подпольная организация, объединяющая офицеров-пенсионеров, творящих суд и расправу над неугодными им людьми. Называется организация как водка — «Белый Орел».

— Не верите в ее существование?

— Не верю! Чтобы в стране болтунов могла существовать тайная организация…

— Зря не верите. Она есть. Правда, называется не как водка, по-другому.

— Откуда вы знаете?

— Я представитель этой организации.

— Вы хотите сказать…

— То, что уже сказал. Организация существует. И объединяет не офицеров-отставников вообще, а бывших и действующих высокопоставленных работников КГБ, милиции и ГРУ. Которые задались целью не «творить расправу», а находить и судить преступников благодаря деньгам и связям избежавших возмездия правосудия. Для чего в организации существует свой следственный отдел. И существует суд, состоящий из действующих судей. Какая же это расправа, когда преступника судят судьи, которым исполнять их функции доверено государством?

— Но настоящий суд назначает не одну только высшую меру!

— Наш тоже. На этот случай у нас существует система исправительно-трудовых учреждений… Впрочем, я зря об этом.

— Ну почему же!

Журналист попробовал губой наживку, зацепился губой за жало крючка и дернул поплавок вниз. Журналист клюнул. Не мог не клюнуть!

— Я прибыл сюда не для праздных разговоров. Ради дела. В котором вы можете оказать нам неоценимую помощь.

— Чем я могу помочь столь могущественной организации?

— Информацией. Нам представили вас как одного из самых информированных журналистов. Со своей гражданской позицией. Я бы даже сказал, патриотической позицией.

— А вы меня, часом, не дурите?

— Вам нужны доказательства?

— Хорошо бы.

— Ну что ж. Как вы понимаете, удостоверений у нас нет и быть не может. Но есть рекомендательные письма. Предвидя ваши сомнения, я обратился к нескольким известным в вашей среде людям, которые сотрудничают с нами. Вот, пожалуйста.

Внизу, у пола, на мгновение вспыхнул узкий луч небольшого фонарика. Пробежал по развернутым листам.

— Это — от второго человека в Союзе журналистов. Вот обращение к вам, вот, обратите внимание, ваши фамилия, имя, отчество. Внизу роспись. На всякий случай личная печать. Остальных вы, надеюсь, тоже узнаете.

Фамилии «остальных» не узнать было нельзя. По крайней мере тем, кто выписывает газеты и имеет дома телевизор.

— И Он тоже?

— Кто? А, этот… Да он тоже. Равно как и следующий, и многие другие.

— Я учился журналистике, читая его статьи.

— Тогда тем более вы должны выполнить его просьбу.

Известные стране журналисты лично обращались к провинциальному газетчику, предлагали дружбу и просили оказать содействие подателю сего письма.

— Есть еще одно доказательство и еще один аргумент в пользу вашего с нами сотрудничества. Держите.

Из рук в руки в темноте перешел небольшой сверток.

— Что это?

— Тридцать тысяч долларов.