Душу начала обволакивать паника. Кайзер даже представить себе не мог масштаб катастрофы.

Воочию он увидел последствие случившегося. Самое наглядное.

На месте холма, где стоял замок, зияла впадина, светившаяся малиновым цветом остывающих камней.

Вильгельм поднял руки. Раньше в Зале баронов, да еще на подходе к замку, он всем своим существом ощущал бурление магической мощи, принадлежащей только Германии и ему, Вильгельму. Благодаря ей немногочисленные и даже не особо сильные с рождения одаренные становились настоящими боевыми магами. Привязанные амулетами к этому источнику, они могли синхронизировать свои действия, а два мага, вошедших в резонанс, не удваивали – учетверяли возможности.

Ближайшим родственникам, а практически все монархи Европы в той или иной мере связывались кровными узами, Вильгельм дарил амулеты, созданные и настроенные лично под них. Оттого Германия всегда была на особом месте. По этой причине такое раздражение вызывала Франция – республика вольнодумцев, отрицающих магические авторитеты, и их элита точно не заслуживала презентов кайзера. А уж какое возмущение вызвала политика русского императора Георгия, когда тот поддержал лягушатников во время Первой германо-французской войны! Даром что тоже носил амулет из Вевельсбурга.

Неблагодарные! Вам были даны уникальные возможности. Где они теперь?

А нигде. Как он не вытягивал руки над провалом, но не чувствовал оттуда никакой магии. Будто держал их над прудом с карпами. Разве что здесь гораздо теплее.

Подбежал смутно знакомый обер-лейтенант, командир комендантской роты Вевельсбурга. Отдал честь, попытался доложить, что его солдаты ищут уцелевших в обрушенных домах около провала.

Офицер был простецом. Маги лежали мертвыми или казавшимися таковыми. Лишь один встал и проковылял мимо кайзера, даже не обратив на него внимания. Взгляд пустой, потухший, безразличный ко всему.

Не сказав ни слова, Вильгельм отправился назад – навстречу включенным фарам «Мерседеса». Больше ему в Вевельсбурге делать нечего. Ни сейчас, ни в будущем.

Он вернулся в Берлин под утро. К моменту, когда автомобиль зашуршал шинами по мосту через Шпрее, приближаясь к императорской резиденции, Вильгельм почувствовал себя несколько лучше, несмотря на ночь, проведенную почти без сна. Главное – вернулась магия. Пусть всего лишь бледная тень от былого почти неограниченного могущества, но все же. Первые крохи ее он решил потратить на восстановление себя. В виде библейского старца, одной ногой стоящего в могиле, показываться перед подданными не хотелось.

Магический ремонт организма и короткий отдых заняли время до полудня. Волосы остались редкими и белыми, как и усы, но в целом лицо приобрело более или менее живой вид. Во время священнодействия никто не смел тревожить императора. А когда он упругим шагом вошел в свой кабинет, внешне мало отличаясь от себя самого суточной давности, на его голову свалилась бездна новостей. Большинство из них требовало немедленной реакции.

Во-первых, на родню старше пятидесяти напал мор. Кузены, кузины, дядюшки и одна тетушка, лишенные магической подпитки от амулетов, дружным строем отправились в лучший мир. Подобный удар испытали и княжеские семейства. Правда, если по прижизненным деяниям полагается ад, вряд ли тот мир покажется усопшим таким уж хорошим.

Во-вторых, германская армия и германский флот практически лишились боевых магов, то есть заметной части военной силы. Крохи былых способностей зашевелились, но едва-едва. С такой слабой энергетикой любой из былых магистров подобьет разве что воробья, а сам погибнет от одиночной пули.

Телеграф принес третью категорию новостей: подобно Гогенцоллернам, смерть выкосила сразу несколько глав государств, продлевавших жизнь магией: российского, австрийского и британского императора.