Канцелярия императорского дворца уже во всю трудилась, составляя приличествующие случаю выражения соболезнования, кайзеру оставалось их лишь подписать. Закружился хоровод честолюбцев, желающих занять места свежеупокоенных, а на свою прежнюю должность подтянуть верных прихлебателей. Среди этой толпы, едва ли не локтями работая, к Вильгельму ввинтился Вальтер Николаи, начальник разведки Генштаба. В кабинете кайзера находилось несколько важных персон, но полковник не имел возможности ждать. Он обязан был сообщить эту новость первым, и тем самым отвести от себя удар.

– Мой император! Я выяснил, кто стоит за взрывом Вевельсбурга и кто в нем виноват.

Кайзер, красный от гнева из-за непонимания приближенными кризисности ситуации, резко выпрямился. Сломал карандаш, которым подчеркивал глупые места в проекте рескрипта.

– Все – вон! Николаи, кто?

– По приказу гроссмагистра фон Пришвица в Вевельсбург был доставлен Федор Юсупов-Кошкин. Живой! Ему одели амулет. Инициация прошла чрезвычайно быстро.

– Но почему…

У кайзера аж горло перехватило. Не вызывая адъютанта, он схватил графин и сам себе налил воды, немилосердно ее расплескивая.

– Потому что фон Пришвиц желал сделать вам презент. Начал неподготовленный и крайне опасный эксперимент, рассчитывая подать вам русского сразу в готовом виде – с заряженным амулетом. Чтоб вам оставалось только убить негодяя и забрать его силу. Гроссмагистр перехватил Юсупова-Кошкина у военных Гамбургской дивизии, взявших князя в плен в Мюнхене. Сожалею, мой император, что сведения о столь удачной поимке пришли ко мне только сегодня. Фон Пришвиц…

– Да что ты заладил… Фон Пришвиц, фон Пришвиц! Почему о важных вещах не доложили сию же секунду? Где Юсупов-Кошкин сейчас?! И где остолоп Пришвиц?!

Самым неприятным был вопрос, почему военная контрразведка не осведомлена о происходящем в армии. В ведение Николаи она тоже входила. Поэтому полковник сосредоточился на менее опасном – на судьбе обоих магов.

– По имеющимся данным, оба находились в Вевельсбурге в момент катастрофы.

Значит, валяются в виде пепла на дне кратера или летают в виде дыма в верхних слоях атмосферы, недоступные для гнева кайзера. В тех же краях обретается покойный агент, успевший передать информацию о начале безумного опыта гроссмагистра.

– Ты уверен? Ты точно знаешь, что русский прохиндей не сбежал?

– На сто процентов гарантии дать не могу, – признал Николаи. – Но, скорее всего, он мертв. Но коли и жив, забрать у него дар невозможно. И не уверен, что Зеркальный Щит сохранился, ведь амулет, повешенный на русского в Вевельсбурге, или уничтожен, или утратил действие. Значит, ослабил его владельца, как и всех.

Кайзер обдумывал ситуацию минуты две.

– Если все же жив и попадет к нам в руки – убейте. Слишком много зла причинил он Рейху. Но специально не тратьте время на его поиски – пользы действительно никакой. Николаи! Хоть ты – понимаешь? Германия вчера потеряла самое ценное, что у нее было! Источник нашего могущества!

– Понимаю. Но главная ценность Рейха – его народ, простите за патетику. Если мы остановим войну с Францией, страна получит передышку, наши ученые и промышленники создадут оружие, превосходящее и французское, и русское. Мы возьмем реванш.

Сказав это, Николаи тотчас пожалел. Кайзер выскочил из-за стола и начал на него надвигаться, шипя и брызгая слюной.

– И ты? И ты – туда же? Заключим с Францией мир, уйдем из Бельгии?! Знаешь, как это называется? Предательство! Вонючкам, напавшим на нас, требуется жестокий урок. Мы возьмем Париж и сожжем его.