– Уходим! – сказал Федор. – Стрельба грохочет где-то к западу. Нас могут окружить.

– Его возьмем? – спросил один из рабочих, кивнув на тело.

– Нет. Когда очистим квартал от пруссаков, похороним всех наших. Надо еще проверить фрайкор за баррикадой.

Они спустились вниз и перебежками кинулись к разрушенному укреплению. Что символично, бело-голубой флаг покосился, но устоял, обгоревший по краю от фаерболов.

Защитники баррикады остались за ней. Лежали в позах, в которых их застала смерть. Частью – обгоревшие, но узнаваемые. Федор пересчитал тела. Одного не хватало – художника Адольфа с пушистыми усами вразлет.

Глава 16

Утренняя газета казалась ядовитой змеей. Укусит страшной новостью или уползет мирно, но на следующий день явится другая – и такая же опасная. Как поведет себя – неизвестно. Какие принесет известия? Лотерея.

На вторые сутки пребывания в Париже, солнечном и даже каком-то праздничном по случаю мая, хоть к северу от него по-прежнему громыхала война, Юлия Сергеевна начала поедать себя изнутри. Зачем покорно послушалась Федора? «Любовь и разлука», чтоб ее… Ведь ничто не мешало отправиться с ним в Мюнхен! В столь же охваченном восстанием Гамбурге ей, по правде сказать, ничего не грозило. Но и в Баварии ее никто не попросил бы лезть на передовую. Перевязывала бы раненых в госпитале, виделась с любимым, пусть не так романтично, как в Женеве, но хотя бы знала, что с ним.

Да, он обещал больше не сдерживать Зеркальный Щит. Но тот – не панацея! В первой же газете, увиденной по прибытии в Париж, она прочла про прусского электромага, без жалости бьющего разрядами молний по восставшим рабочим. По каким-то непонятным причинам Зеркальный Щит, отражающий огонь, пули и кинетические импульсы, бессилен против электричества.

Юлия Сергеевна поселилась в «Ритце». Почему именно там? Здесь Федор останавливался в первую и единственную поездку во Францию. В этом же отеле жила Варвара Оболенская. Судя по оговоркам, брошенным невзначай, именно здесь та дала понять Федору, что не против стать его любовницей – до свадьбы и без заранее оговоренных обязательств.

Дело не только во внебрачной связи, подобное грехопадение случается с девицами все чаще и чаще. Нравы становятся свободнее. Но если бы князь воспользовался случаем, все повернулось бы совершенно иначе. Он сам признал. В Гамбург ехать точно бы не пришлось.

Что сама Юлия поступила именно таким образом, ее совершенно не смущало. Причем ее напор был настолько энергичен, что отказаться от близости мужчина сумел бы, только вступив в яростную борьбу. Это ничего не значит. Федор – ее. И точка. Остальные – кыш со сцены!

Но если его убьют, на этот раз – реально, он не достанется никому.

Первым делом Соколова нанесла визит де Пре в надежде узнать какие-то подробности, быть может, ускользнувшие от внимания ушлых и вездесущих репортеров. Маркиз, как и в прежнее ее посещение Сюрте, обидел толкущихся в приемной других визитеров.

– Присаживайтесь, мадемуазель Жюли! Прибыли сегодня? Где остановились?

– Утром и сразу отвезла вещи в «Ритц». Должна сразу выразить сожаление по поводу смерти вашего офицера в Берне, месье маркиз. Федор обнаружил слежку еще на вокзале, но предотвратить гибель Бонье не смог.

– Мне докладывали. Вижу, что вините себя, мадемуазель. Право – не стоит. Мы все на войне, в какой-то мере даже вы. Вас могут похитить, чтобы выведать секреты Федора. Поэтому я вынужден назначить вам сопровождение и здесь, а также просить быть осторожной. Тем более, что я лично заинтересован. Помните наш уговор? – он понизил голос. – Десять процентов от роялти за каждую блиндированную машину «Фалькон» и за каждый пулемет конструкции инженера Соколовой.