Пауза затянулась. Биоформы зашевелились, между ними пробежали импульсы — словно шёпот на языке, которого не существовало.

«…страх… снова клетки… снова сон…»

— Не сон, — твёрдо сказал я. — Не рабство. Контроль — да. Чтобы мы даже случайно друг другу не навредили. Вы под защитой. И под наблюдением. И если появится шанс вернуть вам хоть часть утраченного… мы попробуем.

Ответ пришёл неожиданно чёткий.

«…ты носишь узел!…как хозяин!…как СОЛМО!»

— Узел? — Я на мгновение застыл, стараясь понять, что они имеют ввиду, но мне подсказал инженер.

— Имплантаты. Они имеют ввиду наши имплантаты.

— А, это…

А ведь действительно. Мы наверняка для них не понятны. Мы живые и разумные существа, враги СОЛМО, у нас у всех есть симбиоты АВАК, но при этом так же у нас есть вживленные в мозг искусственные помощники, созданные с помощью чуждых АВАК технологий. Такими пользуются СОЛМО. Узел, как у хозяина, как у их врага…

— Да, узел у меня есть. — Согласился я — Но это он служит мне, а не я ему. Как этот корабль, которым я пользуюсь, отобрав его у врага. И этот узел создали мы сами — люди, для того, чтобы лучше воевать, лучше работать, лучше запоминать информацию и использовать её. Именно с помощью этого механизма я могу сейчас управлять кораблем. Технологии не всегда враждебны. Возможно именно благодаря им мы сможем найти ещё выживших представителей вашей расы. В этом хранилище, к которому мы пристыковались, есть сотни криомодулей, где до сих пор, тысячи лет хранятся в живом виде биологические организмы. И мы вернёмся сюда за ними, когда будем готовы, и освободим их всех.

Симбиот отозвался тёплой волной, как будто подтверждая сказанное.

Биоформы застыли на месте, видимо усваивая переданное мною сообщения, а я готовился к долгому спору.

«…мы согласны… временно… пока путь не откроется…»

Я медленно выдохнул. Только сейчас понял, что всё это время почти не дышал.

— Согласны, — повторил я вслух. — Хорошо.

Кира закрыла глаза и прислонилась лбом к переборке.

— Ну… поздравляю, Найденов. Ты только что стал владельцем собственного зоопарка из дрессированных чудовищ.

— Не впервой, — хмыкнул я устало. — У нас уже есть экипаж, который кто угодно назовёт цирком.

Баха фыркнул, но тут же посерьёзнел:

— Тогда я начинаю собирать карантинный блок. Из тех капсул, что подойдут под их физиологию. Придётся делать модульную систему…

— Делай, — кивнул я. — И аккуратно. Это не техника. Это… люди. По-своему.

Он молча кивнул и ушёл к дронам. Я ещё раз посмотрел на биоформы.

— Мы не обещаем, что будет легко, — сказал я напоследок. — Но обещаю: мы не будем делать с вами того, что сделали они.

В ответ пришло тихое, почти тёплое ощущение — что-то вроде благодарности. Где-то в глубине корабля тихо гудела новая капсула для Зага. В другом отсеке зарождался карантин для целого народа. А над всем этим висела тяжёлая, почти физическая мысль: мы только что взяли на себя ответственность, к которой никто из нас не был готов. И пути назад уже не было.

Мы разошлись почти молча — каждый к своему участку работы, будто боялись нарушить хрупкое равновесие, которое только что возникло между нами, биоформами и этим проклятым кораблём.

Капсула для Зага уже ждала. Баха успел превратить груду древнего железа в нечто пугающе аккуратное: гладкая внутренняя камера, матовый инертный слой, мягкие гнёзда фиксации, интерфейсы, выведенные наружу. Всё выглядело слишком «медицински», слишком окончательно.