— Не бздите. Беру управление, — сказал я. — А вы давайте усаживайтесь поудобнее, и наблюдайте за работой профессионала.

— Вывози нас уже отсюда — профессионал. — Рассмеялась Кира — Я хочу в душ и нормально поесть, и, если я скоро этого не получу, кто-то пострадает.

— Боюсь я этого корабля и нового гиперпрыжка — Внезапно признался Баха — Куда как проще бы было, если бы у нас был корабль, построенный людьми.

— Тебе шашечки, или ехать? И этот довезет, я уверен. Расслабься и получай удовольствие.

Я с головой погрузился в управление. Поле вокруг корабля отозвалось. Я чувствовал его — не как пространство, а как напряжённую ткань. Где-то оно тянуло, где-то отталкивало. Остатки логики СОЛМО, мёртвые, но всё ещё влияющие.

— Медленно, — прошептал я, обращаясь к кораблю. — Не жми. Подстраивайся.

Корабль дрогнул… и вдруг движение стало плавным. Он отстыковался от сервисного блока, и заскользил. Мы не шли против течения, а вписывались в него. Один обломок прошёл в метре от борта. Второй — сверху, лениво вращаясь. Где-то вспыхнула остаточная дуга энергии, но поле вокруг корабля поглотило её.

— Чёрт… — прошептал Баха. — Мы реально плывём.

— Не плывём, — поправил я, усмехнувшись. — Идём или летим. Плавают только цветы в прорубе!

Корабль медленно, шаг за шагом, выбирался из хаоса. Напряжение росло — каждый неверный импульс мог разорвать нас на части. Но система слушалась. Симбиот, импланты, трофейные контуры — всё наконец работало как единое целое.

И вот — резкий спад давления. Пространство впереди разомкнулось. Тёмная, чистая пустота. Без обломков. Без шума. Мы вышли. На экранах загорелся стабильный фон. Навигация восстановилась. Опасные поля остались позади. Мы всё еще были среди гигантской свалки, конца и края которой не было видно, но уже в отдалении от опасных конструкций. В рубке повисла тишина.

Кира первой позволила себе выдохнуть:

— Ну… поздравляю всех. Мы только что вытащили из ада раненого, пару десятков полуживых инопланетян и сами остались целы.

Я устало рассмеялся:

— Обычный вторник.

Смех вышел короткий, хриплый — как кашель после дыма. И сразу же исчез. Потому что ничего ещё не закончилось, даже за пределами «опасных конструкций» свалка оставалась свалкой — живым полем мусора, остаточных сил и чужой воли. Просто теперь она не пыталась нас размазать каждую секунду. Пока.

На тактическом визоре вращался трёхмерный шар хаоса: миллионы обломков, куски станций, мёртвые секции, которые ещё хранили в себе слабые сигнатуры. В центре — мы. Маленькая точка.

Мы выбрали маршрут, который имплантат назвал «вероятностно безопасным». Красиво сказано: по сути — щель между потоками, где обломки двигались медленнее, а поля были слабее. Но тем не менее, мы удалялись от аномалии, благодаря которой оказались здесь.

Я снова погрузился в управление по связке — симбиот, имплантат, трофейный контур.

— Ладно, пошли дальше, — сказал я тихо.

Корабль ответил лёгким гулом, будто вздохнул. И мы двинулись. Управляя кораблем, я не забывал смотреть по сторонам, не переставая поражаться масштабом свалки. Слева прошёл фрагмент корпуса — огромный, с разорванными ребрами. На нём ещё мигали остатки сигналов, как нервные окончания у мёртвого тела. Справа медленно вращалась секция дока, и по ней ползла тонкая синяя дуга — остаточное поле пыталось восстановить структуру. Безуспешно, но упрямо.

— У меня ощущение, что это место пытается… жить, — тихо сказала Кира.

— Не жить, — поправил Баха. — Работать. Оно не понимает, что умерло.

Я молчал. Потому что чувствовал то же самое — на уровне симбиота.