— Отстыковка, — сообщил Баха. — Поля сходятся… есть контакт… разрыв.

Интерфейс дрогнул. Сначала едва заметно, потом сильнее — будто что-то неохотно отпускало нас. Адаптивные сегменты корабля втянулись, поля синхронизации погасли одно за другим. Сервисный узел остался позади — тёмный, изрезанный, снова немой. Мы начали отход.

Первые метры дались легко. Потом пространство снова стало «густым» — свалка будто не хотела отпускать добычу. Обломки медленно смещались, старые фермы подрагивали, реагируя на возмущение полей. Где-то вдали прошёл слабый энергетический всплеск — не атака, скорее рефлекс древней системы, которой не понравилось, что у неё что-то забрали.

Охотники сомкнули строй плотнее. Их сигнатуры выровнялись в вытянутый ромб, перекрывая сектора. Они не суетились, не делали резких манёвров — просто держали позиции, как обученные псы, ведущие хозяина через опасный район.

— Контуры стабильны, — доложил Баха. — Перегрузка в допустимых пределах. Но корабль стал… инертнее.

Я чувствовал это и без отчётов. Трофей шёл тяжело, но уверенно. Его реакция на управление стала чуть вязкой, словно он подбирал движения осторожнее, берёг то, что теперь было внутри. В какой-то момент мне даже показалось, что он «осознаёт» ценность груза — не логически, а на уровне своих глубинных алгоритмов.

Мы миновали последнюю гряду обломков, когда пространство впереди вдруг разошлось шире, образуя карман — старый навигационный коридор, частично расчищенный когда-то давно. Сканеры тут же выдали знакомую сигнатуру.

Я напрягся.

— Стоп… — произнёс я медленно. — Третий сектор, справа.

Метка всплыла почти сразу. Старый корпус. Тот самый. Корабль, который мы видели при первом заходе на свалку. Я запомнил его из-за странной формы, он был похож на морское судно. И на нём — метка, выжженная прямо по композиту. «Не вскрывать, аномальная контаминация, опасность биологического заражения».

— Подтверждаю, — сказал Баха после короткой паузы. — Сигнатура совпадает. Тот самый корпус. Старый транспорт… или лабораторник. Класс определить трудно.

— Мы же вроде бы в прошлый раз договорились туда не лезть. — В рубке послышался насмешливый голос Киры — Но тебя прямо-таки тянет найти новые приключения на наши задницы.

Я не ответил сразу. Смотрел на метку, на корпус старого судна, на его положение в навигационном кармане. Он не дрейфовал, не вращался, не цеплялся за соседние конструкции. Стоял стабильно, будто был установлен здесь намеренно.

— Да, — наконец сказал я. — Тогда мы действительно договорились туда не лезть.

Пауза.

— Но теперь ситуация другая.

Я развернул тактическую проекцию на общий экран, увеличил масштаб и переключил режим отображения на служебный.

— Слушайте внимательно. Без эмоций.

Голограмма послушно разложилась на слои: маршруты, остаточные сигнатуры, отметки старых трасс.

— Первое. Метка опасности активная. Не архивная. Обновление — относительно недавнее по местным временным шкалам. Значит, объект не брошен окончательно. Его состояние кто-то контролировал или контролирует до сих пор.

Я выделил сектор вокруг корпуса.

— Второе. Он расположен не случайно. Это старый навигационный коридор, обслуживаемый маршрут. Сюда не «падает» мусор. Сюда что-то ставят. Или оставляют.

Баха кивнул, уже сверяя расчёты.

— Подтверждаю. Геометрия положения устойчивая. Вектор компенсации не хаотичный.