– Их по меньшей мере восемь, – говорит он. Они кружат уже четвертый час. – Вид у них голодный.

– Чертова уйма огневой мощи, и все, чтобы помешать второразрядному писателю собрать материал.

Шутка не вышла.

– А больше им делать нечего, сэр, – говорит он. – Конвоев здесь нет, охранять нечего.

Охотники работают упорно и умело. Один из истребителей пронесся по курсу линкора прямо над нами. Чистое везение, что он нас не обнаружил. Другой ползает вокруг в норме и выдает себя лишь потому, что недостаточно понизил мощность для адекватного скрытия нейтринной эмиссии. Как и мы, он использует лишь пассивные сенсоры. Радар бы обнаружил нас мгновенно.

Время идет. Люди засыпают на постах. Ни командир, ни старпом им не мешают.

Стоит мне расслабиться и решить, что они прошли, как на детекторе появляется очередной корабль. В таких условиях я спать не в состоянии.

– Почему они не оставят это дело? – размышляю я вслух. – Будто бы знают, что мы здесь. Будто хотят нас вспугнуть.

– Возможно, – говорит Яневич. – Какие-то корабли с «Левиафана» могли оказаться на вылете. Может быть, они разыскивают уцелевших.

Никак не похоже. Не на таких же скоростях.

Яневич и командир все больше и больше времени проводят с Уэстхаузом. Их лица все больше и больше озабочены. Кильватерный след «Левиафана» рассеивается. Скоро он уже нас не скроет.

Канцонери бегает туда-сюда. Похоже, компьютеры заметили что-то еще.

Я останавливаю старпома во время его очередного набега в мою часть отсека.

– Что случилось? Отчего морды вытянулись?

– Нас очень скоро обнаружат. Они читали нашу нейтринную эмиссию до момента, когда мы легли в дрейф. Их компьютеры все просчитают. Тут-то нас и прижмут.

– Проклятие. Я должен был знать. На этом пруду волнение не затихает никогда, так?

– Не-а. Крути расходятся, пока не смешаются с другими.

– И что делать?

– Рванем при первой возможности. Они знают, что мы где-то здесь. Обмануть их мы не сможем, даже если они не вычислят нас на компьютерах. Будут гоняться, пока не поймают нас на радар.

– Упорные, гады. Как они догадались?

– Кто знает? Может быть, у «Левиафана» был жучок-наблюдатель на противоракетном экране. Или корабль охранения, которого мы не обнаружили. Что угодно. А что именно – значения не имеет.

Через пятнадцать минут наступил один из тех редчайших моментов, когда на экранах обнаружения никого не было.

– Увеличить мощность, – приказывает командир. – Инженерный, приготовиться к гиперу и клаймингу.

Магнитные системы Вейреса почти стабилизировались. Похоже, что Старик собирается воспользоваться шансом.

– В такой ситуации, – говорит Рыболов, – лучше сначала клаймировать, а потом бежать. Если никто не затаился прямо над нами, они не возьмут след в точке Хоукинга.

– На старте будет адский шум. А если магнитные системы у Вейреса не в порядке, соберем большие похороны.

– Да, сэр.

Это его не сильно тревожит.

Толчея у параш. Мы целые часы можем тут проторчать.

Сколько еще я смогу выносить их вонь?

– Разрядить аккумуляторы! Сбросить тепло! – приказывает командир. Подтверждения и сообщения о выполнении поступают тут же. Всем не терпится убраться отсюда.

– Мистер Вейрес, что с вашей магнитной системой?

Ответа я не слышу, что не успокаивает.

– Командир, у меня тахион-сигнал, – говорит Рыболов.

– Очень хорошо. Инженерный, переходите к аннигиляции.

Перья на экране Рыболова бледные, но почти вертикальные. Отклонение минимально. Брюшная и спинная линии почти не видны.