Боже мой, до чего же хреново ждать вот так! Пугающие мысли типа «а что, если…» гоняются друг за дружкой у меня в голове, как стая котят, играющих в пятнашки. У меня взмокли и похолодели ладони. Стараюсь двигаться медленно и осторожно, не дай бог сделать неуклюжее движение. Не хочу, чтобы заметили, как я дрожу.

Они не выглядят напуганными. Профессионалы за работой. Но внутри они скорее всего чувствуют то же самое, что и я. Что поделаешь?.. Мы – великие притворщики. Мы – воины.

Блин. Уже почти пора. Господи, вытащи меня отсюда, и тогда я…

Тогда я – что?

Глава 8

Ратгебер

Пять. Четыре. Три. Два. Один. Экран наводки орудия передо мной оживает. Башня намертво застывает по центру в кольцах прицела. Солнце заливает типичный лунный пейзаж, весь в контрасте черного и белого и в резких тенях на костях мира, умершего молодым.

– Пошел первый! – поет Пиньяц. – Пошел второй!

Выхлопы ракет оставляют на экране царапины. Я жму на спуск.

Взрыв изумрудного ада, дрожащий на монохроматическом фоне, срезает угол экрана. В нем бушует непрерывный разряд, превращая в пар скалы и открывшуюся за ними силовую установку. В инженерном переговариваются. Им надо восполнить уйму энергии, выкачанной из аккумуляторных батарей.

– Господи! – доносится из операционного отсека в ту же секунду. – Прямо над нами, сука!

– Что?

– Пошел третий! – распевает Пиньяц. – Пошел четвертый! Клериш, что там у вас стряслось?

Швейная машинка успевает пробить строчку черных дырочек на башне, прежде чем мой экран белеет от взрыва первой ракеты. Он пуст.

Четыре секунды. А кажется, что намного дольше. Все происходит так медленно…

– Двенадцать минут, – завывает Никастро. – Начать расчет и выбор целей!

Сейчас мы в безопасности. Снаружи лунные скалы кипят и сплавляются в рукотворный обсидиан.

Командир говорит:

– Мистер Пиньяц, перепрограммируйте одну ракету на преследование воздушной цели. Берберян предоставит вам данные. Истребитель на восемь часов.

У Пиньяца свои проблемы:

– Командир, у нас заело подъемник третьей ракеты. Похоже, что подающая тележка откатилась назад и ударилась о среднюю тележку. Предполагаю, что первая куколка лягнула назад и выбила среднюю с направляющих. Седьмая ракета у стены подающего колодца. На схемах программирования и управления сработала блокировка.

– Можете расчистить?

– Туда не доберешься. Придется высылать людей наружу. Какую цель прикажете отменить?

– Забудь про истребитель. Рискнем.

Я бью кулаком по приборной доске. Если мы останемся в живых после еще двух заходов, у нас будут еще две ракеты.

На экране появились данные о цели. Я вздыхаю. Дела идут чуть лучше. Судя по индикаторам, мы уничтожили центр связи Ратгебера. Они не смогут позвать на помощь. И тот истребитель, возможно, уже раненый, остается единственным кораблем противника в районе боевых действий.

У меня одна мысль – вернуться домой. Домой? Ханаан – не мой дом. Моя личная Вселенная сжалась до размеров пекла клаймера и земли обетованной – Ханаана. Ханаан. Названия-то какие! Тот, кто выдумывал их, – провидец. Странно. Я всегда считал себя здравомыслящим человеком. Как я сотворил себе почти бога из обыкновенной базовой планеты?

Может, это случается на клаймерах со всеми?

Наверное, да. Мои спутники редко говорят о каких-либо других мирах. И Ханаан они вспоминают нечасто, и то лишь в связи с Новым Иерусалимом. Изумительны выверты человеческого мозга.

Я понял, почему они бесятся на планете. То, что творилось в «Беременном драконе», не надо понимать как «ибо завтра мы умрем».