Полоса кустарника была неширокой, дальше начинался сосновый лес, перемещаться по которому станет куда проще. Вот в него сталкерша и планировала свернуть сразу, как только это позволит сделать разросшийся кустарник. Однако, пройдя всего десяток метров по заросшей, но когда-то широкой тропе, женщина вдруг остановилась и прищурилась. Первой, конечно, проснулась её внутренняя чуйка, плеснувшая в душу прохладный колючий коктейль тревоги. А потом уже и глаза высекли на скальной пролысине, через которую шла тропа, какое-то невнятное движение. Кинетовизор выдал на стекло проекцию лёгких и редких помех – это не был какой-то движущийся объект. А вот режим тепловизора нарисовал картину маслом: впереди два локальных очага тепла и один холода. Эти пятна могли быть лишь локальными «изменёнками».

Подняв валявшуюся под ногами ветку, сталкерша размахнулась и метнула её в эти образования. Но даже не долетев до первого очага тепла, сухая древесина вдруг закрутилась, подхваченная ещё одной невидимой и не засекаемой абнормалью и разлетелась во все стороны, нарезанная небольшими аккуратными ломтиками. Эти кусочки, в свою очередь, попали в другие не засечённые «изменёнки», расположенные по соседству, и перед женщиной развернулось феерическое представление – со вспышками огня, брызгами света, свистом, треском, радужными искрами и мощными электрическими дугами, бьющими из одного абнормального безобразия в другое. Последний разряд шарахнул прямо под ноги сталкерши, от чего она отскочила назад и плюхнулась на жёсткие колючие ветки кустарника.

– Ух ты, целое поле, надо же, – пробурчала она, пытаясь встать на ноги.

Тут же где-то рядом за её спиной раздался шорох, как будто кто-то пробирался сквозь густой кустарник. Это подстегнуло, в кровь брызнул адреналин, откуда-то появились силы. Сталкерша вскочила и от страха подпрыгнула так высоко, словно за её плечами была поролоновая подушка, а не тяжеленный рюкзачище. Ствол автомата тут же уставился в сторону звука.

Из придорожных зарослей медленно высунулась толстая откормленная морда мутабарсука. Пушистая животинка осмотрелась и, поняв, что двуногое мясо не превратилось в легкоусвояемый фарш, недовольно фыркнула, но в драку ввязываться не захотела. Морда исчезла в колючих ветвях. А женщина, зачерпнув горсть камешков с земли, начала прощупывать абнормальное поле и пробираться бочком вдоль плотной стены колючек.

Сойдя со старой тропы в лес, сталкерша с облегчением вздохнула; теперь можно торить тропу на своё усмотрение и подальше от хоженых, людных мест. Воздух здесь был прохладный и свежий, насыщенный приятными, расслабляющими лесными ароматами. От этой свежести и избытка кислорода даже закружилась голова. Но, перейдя на поверхностное дыхание, Фартовая убрала этот нежелательный эффект, хотя какой-то лёгкий звон и свист в голове всё же остались.

В лесу, на первых же шагах, ей встретился человеческий труп. Какой-то бродяга лежал лицом в землю. Его затылок был раскрыт безобразной «розочкой», в центре которой зияла дырища. Судя по всему, он сам себе вынес мозги выстрелом в рот. Что заставило его это сделать, было непонятно. В теле под одеждой уже копошились мясные черви и личинки, а снизу покойника начали оплетать корни соседнего деревца, как будто оно тоже захотело откусить свой кусочек от мясного пирога.

Сталкерша присмотрелась к этой осине и провела по её стволу пальцем. На секунду показалось, что древесная кора в месте прикосновения еле заметно шевельнулась. Фартовая отдёрнула руку. На вид кора была необычной, более гладкой, чем у привычных осин, похожей на кожу животного, а местами из неё словно иголочки торчали. Но при ближайшем рассмотрении это оказались мельчайшие струйки каких-то эфирных выделений, имеющих у самого ствола резковатый смольный запах. Но даже эти резкие маслянистые испарения сейчас перебивал совсем другой запашок.