|
Станешь ли ты женой того, кто не может назвать себя при всех? Поклянёшься ли до венчания не спрашивать, кто я, а после, когда я тебе это скажу, никому этого не открывать?
Девушка подала ему руку.
– Мне кажется, я знаю о тебе достаточно!
Фридрих Барбаросса смотрел на них, качая головой. Как легко сдалась неприступная Эльза!
– Что с рыцарем Тельрамундом? – спросил император, – Он убит?
– Да жив я! – приподнимая голову и отирая кровь со лба, прохрипел барон. – Не повезло, что поделаешь...
– Ты не выдержал Божьего суда! – воскликнул, гневно сдвигая брови, Барбаросса. – Поражение доказывает, что ты солгал. Солгал, поклявшись своим мечом, а оскорбление меча недостойно рыцаря. Прочь с моих глаз, клятвопреступник! Если захочешь в боях искупить свой позор, я буду рад. Но тебе больше нет места ни на ристалищах, ни при дворе. Прочь!..
– Вот так и стал самый знаменитый рыцарь Германии, герой стольких баллад и преданий, изгнанником и бродягой, – помолчав, закончил Эдгар, поймав в ладонь мелькнувшего перед ним светящегося жучка и тут же снова его выпустив. – Правда, многие, кто знал Тельрамунда, всё равно сохранили к нему уважение. И тот же император Фридрих, спустя восемь с половиной лет, рад был узнать, что воин, которому у него в стране нет равных, присоединился к Крестовому походу германской армии. Правда, они так и не поговорили меж собой – Тельрамунд шёл с войском и сражался как самый обыкновенный рыцарь, не знакомый с императором. Тем не менее после Барбаросса передал барону через своих придворных, что прощает давнюю вину и вновь признаёт его своим вассалом. Однако, как я понимаю, Тельрамунд и по окончании похода не вернулся в родные места.
– Ещё бы! – воскликнула Мария. – После такого незаслуженного позора.
– Да, – кивнул Эдгар. – У настоящих рыцарей это считается несмываемым. Опять же, сама видишь, жена, как благородно он себя ведёт: его гонят из родных мест, предают позору, а он, позабыв зло, идёт со своими в поход во славу Креста. Ведь он не мог быть заранее уверен, что император тоже проявит благородство и объявит ему прощение. Удивительный человек!
– И удивительный друг! – Мария сморгнула слезинку с пушистых ресниц и шмыгнула носом. – Кто бы ещё ради друга отказался от любимой женщины? А он не просто отказался, а ещё и унизить себя дал! И какая же дрянь этот его Лоэнгрин!
– Тамплиер, что с него взять? – Эдгар пожал могучими нагими плечами и отмахнулся от того же светлячка, который упрямо вился возле лица. – Храмовники привыкли ко лжи.
– Послушай, – спохватилась Мария, – а ты то откуда узнал правду? Если Тельрамунд так никому и не признался, что нарочно затеял всю эту историю?
Молодой рыцарь рассмеялся.
– Это – один из тех случаев, что бывают раз лет этак в сто... Незадолго до Крестового похода в Лионе объявили турнир. Знатный турнир, на него съехалось множество рыцарей. Луи тоже в нём участвовал, а я тогда только смотрел да втайне завидовал, хотя и сам себе в том не признавался. Да ещё работы у меня в те дни хватало! Представь: понаехала куча рыцарей – дерутся, доспехи портят, мечи ломают, шлемы проламывают. И всем им говорят, что лучший кузнец в Лионе – мастер Эдгар. Ну что ты усмехаешься? Знаешь ведь, что я такой и был.
– Я усмехаюсь оттого, что ты мне рассказываешь про турнир, точно я его не видела! – проговорила Мария. – «Малыш Ксавье» три раза отпрашивался у барона в город, чтобы посмотреть на рыцарей и их битвы. Я даже на дерево залезала! И тебя видела, как ты сидел сбоку, среди ремесленников. Смотрела и представляла, что ты тоже – рыцарь, тоже бьёшься на турнире, побеждаешь и награду даришь мне... представляешь? А ведь потом так и случилось!
– Да, – он опустил подбородок на её худенькое плечо и прижался щекой к щеке. |