Предположение принцессы оправдалось – рыцари, сойдя на берег, вскоре отыскали себе коней, и достались они им почти за бесценок.

В порту, где уже никто ни с кем не сражался, где, судя по всему, и не было настоящего сражения, потому что не видно было убитых, тем не менее, царила паника: кто то из прибывших сюда ранее купцов поспешно грузил свои товары, явно собираясь отплыть, другие, напротив, стремились поскорее сложить привезённое добро на телеги и вывезти за пределы порта. Кругом бегали, вопя на самых разных языках, полуголые невольники и купцы, увешанные сумками и мешками. Несколько построек в глубине порта, очевидно, складские сооружения, горели, и едкий дым, тянувший оттуда, придавал этой всеобщей суете и беготне особенно драматический вид.

В самой гуще толчеи опытный взгляд Анри тотчас выделил толстого купца грека, который с помощью невольника пытался увести подальше от причала шесть или семь отличных лошадей, явно восточной породы. Граф тотчас махнул рукой своему спутнику и оруженосцу, и они мигом добрались до этой группы.

– Лошади продаются? – спросил Анри, тряхнув в воздухе кожаным кошелём.

– Да, да! – радостно завопил грек на неплохом французском. – Берите хоть всех, прекрасные рыцари!

– На всех нам вдвоём не уехать! – возразил Луи. – Нам нужны три коня, но к ним необходимы ещё сёдла и упряжь.

– Есть! Всё есть на моём корабле! – торговец был счастлив продать хотя бы часть груза. – Эй, Джакоп, живо на корабль и тащи сюда лучшие сёдла, уздечки, всё тащи! Я почти ничего с вас не возьму, добрые рыцари! Но не пропадать же в этой ужасной свалке таким прекрасным лошадкам!

– А что здесь происходит? – спросил молодой человек, разглядывая одного из коней, косившего на него большим тёмным глазом. – На Кипр кто то напал?

Грек в сердцах махнул рукой и выругался на своём языке. Но затем вновь заговорил по французски:

– Да всё этот проклятый обжора и дурак! Всё здешний князь, этот Исаак, чтоб ему гореть в аду, да подольше! Я сам из Антиохии, господа рыцари, а потому могу говорить всё, что хочу. От него и раньше никому жизни не было, ни местным, ни нам, приезжим. Если бы здесь не было такой хорошей торговли, то и ноги бы моей не было на этом острове! Но надо же хоть голову на плечах иметь! Вчера была сильнейшая буря. Вдруг в тумане к острову приближаются корабли. Много, не меньше пятнадцати. Три из них разбились о скалы, и не все люди сумели спастись. Когда же корабли вошли в порт, выяснилось, что на них приплыл доблестный английский король со своим войском.

Анри и Луи быстро переглянулись.

– И что же? – спросил граф Шампанский.

– Да то, что сначала этот дурак просто не велел их пускать! То есть приказал, чтоб они вообще не приставали здесь – пускай, мол, плывут куда хотят, а нам крестоносцев не надо... А корабли то потрёпаны бурей, им нужна вода и всё такое... Это ж надо! Христианин называется! Ну, король Англии всё равно пристал со своими кораблями. Тогда к нему приезжают люди от князя и заявляют: «Хочешь, мол, здесь пробыть сколько то, плати дань! А нет – так тебя и твоих людей скинут в море! » А ведь ещё раньше Исааку доложили, что за путешественник к нему приехал, и король предлагал ему встречу, чтобы обо всём договориться, и посланные объясняли, что едет то его величество в Палестину, а сюда его просто буря загнала. Пара деньков, и корабли отчалят... Так нет: «И встречаться мне с этим воякой незачем, и оставаться ему на два дня не дам! Пускай платит или всех перетоплю!» Кому же понравится такой приём? Король тут же высадил на берег своих рыцарей и воинов, и хотя их было всего то около трёх сотен, они как метлой вымели из порта кучу княжеских всадников.