|
Если корабль не выбрасывало, а просто прибивало к берегу, право тоже действовало. Действовало при условии, что никого из владельцев и команды корабля не оставалось в живых. И жители многих прибрежных селений, бедные рыбаки и крестьяне, промышляли тем, что грабили потерпевших крушение, а то и просто приставших к их берегу после сильной бури мореходов. Иной раз даже зажигали ложные маяки, заманивая корабли на мель или на скалы. Опытные моряки обычно знали, в каких местах такое может случиться, и не шли на огонь маяка, покуда не светало и не было возможности убедиться, что впереди действительно гавань, а не полоса рифов, на которых их ждёт гибель. Разбойники, захватив судно, убивали всех, кто на нём был, и выкидывали трупы в море – ведь иначе им было не воспользоваться береговым правом и не завладеть грузом корабля. А на купеческих галерах и барках добра обычно хватало. И на всех участников шайки, и на сеньора, владельца прибрежной земли, который, отлично зная о промысле своих селян, брал с них солидную долю «выброшенного морем» богатства.
– Вы правы, Вильгельм, – вздохнул молодой человек. – Лучше не рисковать. На нашем корабле не написано, что он не купеческий и не везёт никаких товаров. – А если и написано? – махнул рукой кормчий, кажется, принявший эти слова всерьёз. – Тумаете, расбойники умеют читать? Та для них и сам корапль, и парус, и машта – всё тобыча. Лутше прихотить в гавань. И с этими словами кормчий зашагал к носовой надстройке, с которой рассматривать берег было удобнее. Однако, проходя мимо Эммы, всё ещё сидевшей на бочонке с самым измученным видом, мореход бросил на неё внимательный взгляд и улыбнулся. – Храпрый девушка! – повторил он. – И красивый. Платье Эммы, насквозь мокрое, облепило её так, что Вилли мог оценить не только красоту и свежесть её личика, но и всё прочее, чем наградил её Бог. Луи и Алиса заметили этот взгляд и улыбку и вновь покатились со смеху. Но бедная Эми ничего не поняла. Она была совершенно невинна...
Глава вторая Не оскорбляй льва!
Однако приблизившись к одной из кипрских гаваней, молодой рыцарь и пришедший в чувство граф Анри Шампанский подумали, что, кажется, безопаснее было бы высадиться на безлюдном берегу, подальше отсюда. Даже издалека было очевидно, что в порту идёт сражение.
Вильгельм Рыжий сразу узнал это место – то был порт богатого города Лимасола, известного обширной торговлей, богатыми винодельнями, а также частыми появлениями и бесчинствами Кипрского князя. Этот князь по имени Исаак вызывал отчаянную ненависть у местных жителей и ещё более у приезжих, потому что умудрялся брать дань со всех и за всё что угодно, дочиста разорил некоторых купцов и несколько ремесленных цехов, имевших неосторожность с ним поссориться. Кипр был его вотчиной, и жил он в старинном городе Амафунте, однако в близлежащий Лимасол наведывался постоянно – его привлекала возможность облагать данью, а проще говоря, безнаказанно обирать приплывавших сюда многочисленных купцов. Жадность и тупость князя раздражали многих, но до сих пор с ним никто не воевал – на Кипре были хорошо укреплённые крепости и неплохая армия. – Что за дьявольщина?! – воскликнул, стоя бок о бок с Луи, граф Анри. – Не сарацины же приплыли сюда и высадились на кипрском берегу? Но там определённо дерутся – я вижу, как горят портовые укрепления. И кажется... Ну да! Дым и над крепостью! Что будем делать? Отойдём в море, чтоб не вмешиваться в то, к чему не имеем отношения? Луи нахмурился: – А вы уверены, мессир, что не имеем? Кто мог совершить нападение на Кипр? Если неверные, то наш христианский долг вмешаться, хоть греки нас и не жалуют, и их церковь не ладит с нашей. Если же это не сарацины, то кто? Простите, но мне приходит в голову одна странная мысль. |
