– Я хочу знать, кого только что убили прямо у меня перед носом и кто его убил? – повторил король, обводя глазами крестоносцев, удивлённых ничуть не меньше, чем он.

– Этот человек плыл на нашем корабле, – откликнулся кто то из простых воинов, рассматривая убитого. – Говорил вроде бы, что он из Анжу.

– Да? По одежде непохоже. Ну и кому он помешал?

– Это я убил его, – сказал Луи, выступая вперёд и оказываясь лицом к лицу с Ричардом.

Теперь в глазах короля появилось уже не простое недоумение. Он даже ахнул и чуть отступил, будто перед ним явилось привидение.

– Ты?! Послушай, парень, такого не бывает! Я же видел, как ты взошёл на корабль и как этот корабль отплыл за четыре дня до того, как вышли в море мои корабли! На Кипр вас никак занести не могло, и ты должен быть сейчас в Палестине! А ты здесь, да ещё режешь моих воинов, будто баранов... Как так получилось?!

«Слава Богу, Эдгар жив здоров! – с невероятным облегчением подумал Луи. – Просто он отплыл в Палестину с французами».

– Ваше величество! – произнёс крестоносец, кланяясь. – Вы ошибаетесь. Я...

И тут Ричард сам заметил свою ошибку и расхохотался:

– О Боже! Вижу, вижу! Ты же и впрямь не тот парень, который уплыл с королём Филиппом. Но чтоб мне провалиться – до чего похож, а! Ты что же, родственник этого самого Эдгара? Кстати, мне всё это время казалось, что на турнире, где я его уложил, он называл другое имя. Слыхал, что у французов так принято – брать чужие имена из за всяких дурацких обетов и чужих тайн. И всё же... Как зовут его и как зовут тебя?

Несколько мгновений молодой человек колебался. Если сейчас он себя назовёт, король, конечно, же вспомнит имя рыцаря с Мессинского турнира. Но выбора не было... Однако, может быть, всё же чуть чуть исказить истину? Совсем чуть чуть?

– Я – Луи граф Шато Крайон, мессир. Эдгар – мой молочный брат. Когда моя мать умерла, его матушку взяли к нам в замок, и она выкормила нас обоих. Эдгар и в самом деле взял себе моё имя на том турнире. И не только на турнире. Просто я не смог тогда отправиться в поход, и он спасал мою честь. Но ведь ваше поручение он, как я понимаю, выполнил достойно?

Ричард улыбнулся:

– Это верно. И в конце концов – ваше право меняться именами, если вам того хочется. Но я никогда не думал, что сходство передаётся с молоком... Этак подумаешь, пить ли козье или коровье! А теперь, мессир Луи, отвечай: кого и за что ты убил?

Луи глубоко вздохнул:

– Ваше величество! Позвольте прежде, чем я вам отвечу, взглянуть на то, что этот человек держит во рту.

– На эту палку? – Ричард с прежним недоумением взглянул теперь уже на убитого. – Что за штука, не могу понять? А лицо у нашего анжуйца, сдаётся мне, почти как у сарацина. Ну давай сюда эту штуковину!

– Нет, нет! – Луи протестующе поднял руку. – Я сам. Это может быть очень опасно.

Он нагнулся, резким движением вытащил сначала свой кинжал из шеи трупа, а затем не без труда освободил жёлтую палку из скрюченных, уже почти одеревеневших пальцев. Палка оказалась полой внутри, а потому необычайно лёгкой. Но когда Луи попытался заглянуть в неё на просвет, он заметил, что в ней торчит какая то затычка, что то совсем светлое, с острым концом, который слегка высовывается наружу. Молодой человек надрезал дерево кинжалом и через несколько мгновений извлёк наружу твёрдый древесный шип длиной в мизинец.

– Это что ещё такое? – Ричард готов был вновь рассмеяться, так нелеп показался ему страх французского рыцаря перед обыкновенной колючкой.