— Скажите, Вадим Георгиевич, мыслимое ли дело прожить на пенсию? Когда старик мой был жив, еще куда ни шло — кое-как сводили концы с концами, а сейчас у меня больше половины на квартиру уходит…

— Так вы что, продать хотите или большую обменять на меньшую с долатой? — поинтересовался Вадим.

Старуха как-то странно крякнула, засопела в трубку:

— Вадим Георгиевич, мне Лизонька отрекомендовала вас порядочным человеком. Разговор этот не телефонный. Тем более я из автомата, и тут вдруг люди какие-то молодые. Не могли бы мы через полчасика встретиться на Варшавке?

Вадим взглянул на часы. Через пятнадцать минут вернется Александра. Она уже должна была снять ячейку в банке. В ячейке будут храниться деньги клиентов во время сделок, чтобы свести к минимуму риск. До Варшавки никак не меньше получаса на машине…

— Ладно, хорошо, буду. Диктуйте адрес.

Старуха назвала только дом и сказала, что будет ждать Вадима во дворе под грибком на детской площадке. Она его, мол, сама узнает.

— Дмитрий Константинович! — позвал Вадим, положив трубку. Никто не отозвался. Он выглянул за дверь. Еще минуту назад Вадим Георгиевич видел узкую спину Митроши, сидящего за столом около окна за какими-то бумагами, а теперь его и след простыл.

За три недели, прошедшие со времени регистрации фирмы, протеже тестя никак себя не проявил, если не считать поездок по риелторским инстанциям: нотариус, палата, БТИ. Тут он действительно чувствовал себя как рыба в воде: раздавал комплименты, с улыбочкой вручал конфеты, справлялся о здоровье родственников и детей, и неприступные с виду тетки таяли, расплывались, трепали Митрошу по плечам и даже позволяли целовать напудренную щечку. Они были рады познакомиться с «очаровательной парой», которая занялась таким нелегким и очень нужным людям делом — «помогать быть лучше и богаче в наше непростое время», — именно такие пафосные слова произнесла большая усатая тетка из Регистрационной палаты. При этом Вадим с Александрой смущались и чувствовали себя, как жених с невестой во время церемонии бракосочетания. Митроша нашептывал им, что Эльвира Арнольдовна — так звали усатую тетку — человек нужнейший, последняя инстанция, после которой клиент становится полноправным собственником или бомжом. Но, к сожалению, она иногда берет не по чину, да еще грозится. Но вообще-то частенько Митроша нес чушь, которую молодые риелторы старались пропускать мимо ушей.

После знакомства с нужными людьми Митроша зарылся в бумагах. Днями просиживал за кодексам: инструкциями, положениями — сказал, что готовив юридическую базу, но Вадиму казалось, что Долгоносик (так за глаза окрестил он Митрошу) просто всех дурит. Никаких надежных сделок пока что не возникало, а обещанные Митрошей тысячи лежали в чужих карманах. Было несколько звонков от покупателей, но пока что им особо и предложить-то было нечего.

Вадим закрыл офис и выскочил на улицу. Быстр поймал частника (его машина была у Александры) не торгуясь, согласился заплатить полтинник — только побыстрей. Побыстрей не получилось, потому что кругом были пробки. Водитель, правда, попало опытный. Он внаглую выезжал на встречную полосу, рискуя правами, ловко вклинивался в любую дырку, возникающую в автомобильном потоке. Так что дому на Варшавке Вадим опоздал всего на семь минут.

Он вошел во двор и огляделся. Добротная «сталинка» нависла над двором балконами, карнизами и вычурной лепниной. Двор зарос кленами, рябинами, тополями, среди которых приютились гаражи.