— Святая дева Мария! — вскрикнула вдруг Энни.

Да, есть чему удивиться: Агата бы выразилась куда жестче, но пока помалкивала.

* * *

Вместо ожидаемого холмика земли с временным деревянным крестом — яма. Глубокая как колодец, с раскиданной по сторонам землей, присыпавшей соседние памятники. И земля эта, на краях ямы, выглядела очень странно: словно обгоревшая, оплавленная, спекшаяся в неровные комья. И такое ощущение, что не снаружи этот котлован разрыли, а будто изнутри что-то взорвалось и оплавило адским пламенем окрестности.

— Ты… знала? — в панике прошептала Энни.

— Что именно? — удивилась Агата.

Она обходит яму кругом, даже заглядывает внутрь. Внизу нет никакого гроба, ничего. Только лужица воды после вчерашнего дождя. Значит, не сегодня здесь все — что бы это ни было — произошло. Минимум вчера. От комьев земли идет удушливый запах гари, не сильный, но вполне ощутимый.

— Знала, что здесь что-то случилось? — нервно уточнила Энни. Она кусает губы, ей явно страшно и хочется бежать прочь.

— Понятия не имела, — пожала плечами Агата. — Я и узнала-то о нем только вчера. От тебя, кстати.

— Надо вызвать полицию… — тихо сказала Энни и начала пятиться назад. — Это же преступление!

То ли она боялась повышать голос, то ли действительно была настолько напугана, что не могла говорить громче. Странно… Было бы чего бояться — яма и яма. Призрак пострашнее будет, даже женский. Особенно женский.

— И как ты им объяснишь, — живо представив носатого полицейского, спросила Агата, — что мы здесь забыли?

Энни осеклась. Она наткнулась спиной на соседний памятник и остановилась.

— Тоже верно… Да ладно — полиция, что я скажу маме?!

— Вот именно. Так что молчим, все равно непонятно, кто здесь бушевал. Не сам же Маркас…

От порыва ветра скрипнула ветка о ствол дерева. От этого звука Энни вздрогнула и едва не упала. Она обвела расширенными зрачками кладбище, и Агата поняла, что подругу нужно уводить отсюда. Чем быстрее — тем лучше, иначе потом придется вызывать не полицию, а врача. Но с докторами этого городка отношения у семьи Фроманов что-то не сложились.

Обгоревшие остатки креста попались им уже на обратном пути. Обняв Энни, Агата тащила ее по прямой, потому что извилистую дорогу по тропинкам не запомнила. Прочь отсюда, и так подруга в глубоком шоке. Надо бы ей воды дать попить. Отпихнув с дороги почерневшую доску, девушка на ходу полезла в рюкзак за бутылкой.

* * *

Лири опустил бинокль. Он следил за девушками от самой школы, не показываясь им, впрочем, на глаза. К одной Агате он бы подошел, но присутствие Энни его смущало. Кто это вообще такая? И что им обеим понадобилось на кладбище, черт побери? Надо дождаться, пока уйдут, плюнуть на слежку и подойти к могилам. Что-то ведь их там заинтересовало, да так испугало в результате, что Агата почти на себе уносила подружку прочь.

9. Сыщики и улики

— Господин комиссар!

Брон опустил газету, которую по старинке листал после обеда. Эти ваши планшеты и телефоны — все-таки не то: здесь и бумагой пошуршать можно, и запах свежей типографской краски… Жаль, все меньше и меньше этих газет, интернет съедает все подчистую. Но на его век должно хватить. Как и настоящего черного кофе с булочками старины Лейса.

— Что тебе, Томас?

Шеф знал Каневски с рождения, и с родителями его был знаком. Так что на «ты» и без особых церемоний. Особенно, когда в кабинете больше никого.