Брон призадумался, но потом согласился.

— Только без этих твоих наручников и пистолетов. Обвинения нет. Просто привези его ко мне поговорить. История мутная, и я что-то не уверен в его виновности. Дурно все пахнет.

— В убийствах вообще мало хорошего… — нейтрально ответил Каневски.

— Езжай уже, философ! И без грубостей там… Фредерика я предупрежу. Переживет его банк без сотрудника пару часов.

— Спасибо, шеф! Будет сделано! — полицейский пулей вылетел из кабинета. Комиссар снова взялся за фотоаппарат и по второму кругу внимательно просмотрел снимки. На его лице блуждала недовольная гримаса: что-то здесь не так. Вот хоть застрелись — не складывается картинка. Скромный банковский служащий зверски убил ножом почти незнакомого человека? А сторож стоянки при этом видел кого-то, крайне похожего на брюссельского агента?

Да нет, странная комбинация.

Неладное что-то происходило в родном Римауте. Как началось с этой дикой истории с погибшим в пожаре Маркасом, так и продолжалось. Просто с перерывами, но хороший полицейский должен уметь анализировать всю картину целиком. В ретроспективе, научно говоря. Маркас. Пропажа Лизы Рец. Недавнее убийство Антона — с ограблением к тому же. Эти новые непонятные хозяева дома…

А он, комиссар Брон, при всем его лишнем весе, одышке и преклонном уже возрасте — шестьдесят четыре явно не юность — неплохой полицейский. Уж получше этого торопыги Томаса.

Но и ему ничего пока не было понятно. Ни-че-го. Комиссар достал мобильный и поискал в нем номер телефона управляющего банком. Работаем по плану.

* * *

Господин Фредерик действительно не пришел в восторг. Фроману поручено изучение срочной кредитной заявки, а его — то обворуют, то в полицию приглашают. По слухам, и с женой у Павла не все было благополучно, Кольбер проговорился. Не ошибся ли он с этим новым сотрудником? Но разрешил проехаться с полицейскими, конечно. С улыбкой и вечным показным благодушием.

Банкир ведь должен вызывать симпатию, иначе кто принесет ему свои деньги?

Павел при этом был в ярости. Он прекрасно понимал объем и срочность порученного задания, и теперь сам не знал — когда все это делать. От лица Каневски его просто тошнило, даже несмотря на то, что полицейский и подчиненный ему водитель сегодня были просто идеально вежливы.

— Извините за беспокойство… Крайне ненадолго… Мы приносим свои глубочайшие извинения…

Тьфу! А кредитную заявку за меня вы просчитывать будете? Или все-таки я, и по вашей милости — ночью?

— Вы, наверное, нашли вчерашних воров? — ехидно поинтересовался он по дороге у старшего инспектора. — Вот это оперативность, поздравляю!

— Воров? — удивленно приподнял брови Каневски. — Разве у вас что-то пропало? Если нет — то скорее просто хулиганов. К сожалению, не нашли. С вами хотел побеседовать комиссар, господин Фроман.

— Что новое я ему скажу?

Инспектор повернул голову и неприятно улыбнулся сидящему рядом Павлу. Они ехали на заднем сидении, машина довольно тесная, поэтому не отодвинешься от этой зубастой улыбки.

— Это уж он вам расскажет. Есть некоторые новые обстоятельства, о которых хотелось бы поговорить.

Фроман пожал плечами и дальше ехал молча. Каневски тоже предпочитал ничего не объяснять, только водитель немузыкально насвистывал что-то с переднего сидения, подпевая негромко игравшей магнитоле.

Комиссар встретил Павла как родного: стащил свою немалую тушу с кресла, пожал руку, одобряюще похлопал по плечу. Ни дать ни взять — добрый дядюшка счастлив видеть загулявшего от семьи племянника. Подобное радушие даже немного пугало, если вспомнить опыт общения Фроманов с полицией за эти три дня.